Душелов. Том 2 (СИ)

А правой же ноге повезло явно больше — она всего лишь вывихнута, чего не скажешь о левой ноге, в которой сломаны обе берцовые кости.

Каждый вздох — это ужаснейшая боль и кровавый кашель, обзор сильно ограничен из-за повреждённого левого глаза, слух так же подводит, подвижность же снижена до минимума, жжение же от ожогов не даёт сосредоточиться на мыслях и цели даже на какие-то жалкие пару секунд, а целиться и стрелять приходиться из левой руки, хотя я правша…

Но при всём этом, я готов к следующей битве — готов к сражению, на кону которого будет всё так же будет моя жизнь, а потому, пускай даже не в силах встать, продолжая сидеть, опираясь на коленку, и имея в магазине всего лишь два патрона, я вновь держу на мушке этого зазнавшегося хмыря.

— Неужели, повреждения головы оказались столь сильными, что ты толком не различаешься, что я говорю и делаю? — спросил он с интересом осматривая меня.

— А ты… К-ХА-К-ХА-А! -закашлялся я кровью, на мгновение перестав вовсе видеть и слышать, — подойти и… кха… проверь…

— Нет надобности, — снова отразилось на его лице отвращение, — твоя исключительная спесь всё сама говорит за тебя.

И когда он уже собирался продолжить, неожиданно позади меня раздалось:

— НАДО УХОДИТЬ!!! ГБР-овцы прорываются! Мы их не можем больше сдерживать!

Хмырь прикрыл глаза, приподнял голову и глубоко вдохнул, разведя в этот момент руки в стороны. А когда же выдохнул, открыв глаза, сказал лишь:

— Какая жалость. Впрочем, мне стоит быть чуть менее алчным. Тем более, развлечение уже закончилось, и я убедился в истинности своего предположения, — посмотрел он вновь на меня.

Утруждать его долгим ожиданием моего ответа я не стал. К тому же подал его в максимально доходчивой и недвусмысленной форме. Я харкнул слюнями вперемешку с кровью прямо в него, но увы — этот плевок не долетел даже до его ботинок.

Он медленно перевёл взгляд с меня на харчок у его ног, и в этот момент я впервые за всё время заметил, как он разозлился — его левый глаз дёрнулся, руки сжались в кулаки, а на лице отразился нечеловеческий гнев.

Впрочем, благо это длилось всего секунду — а уже после неё он взял себя в руки, вернув своё спокойствие возрастного и мудрого мужчины."

"— Невероятно глупый ответ, — процедил он.