Душелов. Том 2 (СИ)

Возникла тишина: Эрик стоял, смотря на нас со стороны и улыбаясь; Брайн стоит напротив меня, опустив опустошённый взгляд в пол, видимо пытаясь смириться со своей участью; а я некоторое время обдумывал услышанное, пытаясь понять их цель.

— Понятно, — наконец произнёс я.

— Тогда убей его уже. Если жалко его или не хочешь пачкать руки — можешь даже использовать свой пистолет. Но давай без глупостей, чтобы никто лишний ненароком не пострадал.

— Я не об этом.

— А о чём же? — удивился он.

— Ваш план. Вы настойчиво хотите, чтобы я убил его. Для этого ты ко мне вчера приходил. Для этого заставили меня сегодня спровоцировать с ним конфликт в школе, чтобы он так же оказался здесь, и у меня был мотив убийства. А само убийство вы запишите на скрытую камеру, что установлена где-то. А может, их даже несколько. Потом распространите эту запись, и у меня возникнут большие проблемы. Таким образом вы избавитесь сразу от двух помех: от непутёвого члена рода и того, кто очернил ваш род своей победой.

— Ха, — усмехнулся он, поправив очки, — поздравляю. Ты понял суть, — немного похлопал он, — но что от этого меняется? Попытаешься противиться — умрёт не только Алиса с твоими людьми, но ещё и ты сам. А нам за это ничего не будет, ведь к нам не ведёт ни одна ниточка.

— Нет, от этого кое-что меняется. Теперь, зная о вашем плане, можно действовать, не боясь, сотвориться глупость и попасться в какую-нибудь ловушку.

И не прошло и пары секунд после моих слов, как к ограждению на втором этаже одна женщина-слуга подвела Алису, что пытается сопротивляться, пока её руки связаны за спиной, на ушах наушники, а на глазах — повязка.

— Она тут, — произнесла женщина-слуга, удерживая её и смотря на меня.

Я в ответ лишь кивнул.

А Эрик, подняв голову и посмотрев туда, сразу же закричал:

— Какого хрена?! Почему она, блять, тут, а не в той комнате?! Кто отдал этот приказ?!

Но ответа он не услышал.

Вместо этого увидел, как один из слуг, стоящий слева от меня, одним взмахом обезглавил другого слугу чем-то похожим на алебарду. И пока голова падала, а из обрубленной шеи струилась кровь, возникла полная тишина — никто, кроме меня, не понимал, что происходит.