Досье на Крошку Че

Миновав означенную кишку, попадаешь на крохотный пятачок, где расположены входы в комнату, в совмещенный санузел и на кухню. Причем двери находятся буквально впритык, если откроешь одну, вторую распахнуть уже нет шансов.

Мне эти апартаменты напоминают нору кролика: сначала петляющий, извилистый ход, затем крохотная спаленка с почти лежащим на голове у хозяев потолком. Впрочем, длинноухий по сравнению с людьми находится в более привилегированном положении: ему не надо готовить еду, стирать белье и принимать ванну.

— Кто там топчется? — заорал Карякин."

"Я, не снимая уличной обуви, добралась до «пятачка». Конечно, не очень прилично шастать по жилью в не слишком чистых сапогах, но у входа не нашлось тапочек, а шлепать по черному от вековой пыли паркету в чулках у меня не было никакой охоты.

— На кухню иди, — велел Вадим.

Я послушно шагнула влево и увидела малюсенькую «столовую», всю заваленную и заставленную грязными вещами.

В раковине громоздилась гора грязной посуды. Но использованным тарелкам и чашкам не хватило места под краном, и они заняли часть подоконника, на котором еще высились три светло-оранжевых горшка с голыми стеблями засохших растений, допотопная «Спидола», почерневший, видимо, перегоревший тостер и несколько пол-литровых банок с чем-то мутным.

Под стать интерьеру был и хозяин — помятый мужчина неопределенного возраста со взором тухлой селедки.

— Чего надо? — вопросил Карякин и икнул.

Я поморщилась. Потом, решив забыть про хорошее воспитание, подошла к покрытому жирной пылью окну и распахнула форточку.

Струя холодного воздуха влетела в духоту.

— Ваще, да? — обиженно прогудел Карякин. — Закрой, а то заболею.

— Маловероятно, — очаровательно улыбнулась я. — Организм, пропитанный спиртом, на долгие годы приобретает иммунитет к простудным заболеваниям. Вы отправитесь на больничную койку не от сквозняка, а от цирроза печени или алкогольного слабоумия.

Карякин снова икнул.

— Ну, ваше… — изумленно повторил он. — Ты кто такая?

— Даша Васильева.

— И что? — заморгал Вадим.