Досье на Крошку Че

— Как он туда попал?

Замечательный вопрос! Что можно на него ответить? Мне в голову пришел единственный вариант:

— Хучик летал на ракете, под матрацем у него космодром."

"— Ты с ума сошла? — со вздохом поинтересовался толстяк.

— Нет, это ты не в ладах с головой. Зачем задавать идиотские вопросы? Как попал… Залез! Пошли!

— Ох, грехи мои тяжкие… — застонал Дегтярев. И, плетясь за мной по коридору, не переставал жаловаться:

— Радикулит схватил…

— Не ной! — приказала я, вталкивая полковника в свою комнату.

— Ну и бардак! — восхитился Александр Михайлович. — Ты всегда так вещи расшвыриваешь?

— Собаки виноваты, — невесть почему стала оправдываться я.

— Ну-ну.

— Бери матрас.

— Где?

— За края.

— Он же два метра шириной!

— И что?

— Рук не хватает.

— Держи за середину.

— Сейчас. Не получается!

— Уцепись как-нибудь.

— Фу!

— Готово?

— Вроде.

— Раз, два, три, — сказала я и потянула свой край, ожидая от Дегтярева сходного действия.

Но полковник не совсем правильно понял условия задачи.

Правая пятка зацепила дурацкую колченогую консоль, подарок Маши, она покачалась и шлепнулась оземь, довольно больно стукнув меня мраморной столешницей. Маленькая деталь: на этом предмете мебели невесть сколько времени жила полуоткрытая банка с вареньем, и теперь мне стало не только больно, но и липко.

Дегтярев сунул руку под каркас кровати и легко приподнял его, Хуч ловко выпрыгнул наружу.

Затем полковник склонился надо мной.

— Жива?

— Да, — прокряхтела я.

— И как, хорошо?

— Очень, — ответила я.

— Вам помочь? — послышался вежливый голос.

Дегтярев обернулся. Я со стоном села, варенье с живота бойкой струйкой стекло на пол. В приоткрытую дверь заглядывала Милиция.

— Услышала грохот, — слегка испуганно сообщила гостья, — и вначале подумала, что это гром, затем сообразила: в соседней спальне беда.

— Спасибо, — прошелестела я, — ерунда. Мы.., э.., мы…

На этом моя вербальная активность закончилась. Не рассказывать же церемонной пожилой даме правду про застрявшего Хуча. Буду выглядеть окончательной идиоткой.

— Спасибо, — решил прояснить ситуацию за меня полковник, — мы.., того самого.., мы.., в смысле матрас.., э.., кровать…

Очевидно, у Дегтярева тоже иссякли слова — Александр Михайлович примолк.