Досье на Крошку Че

— Слушай меня внимательно. Катя подрастет и спросит: «Скажи, Нина, а правда, что мама из-за тебя с собой покончила?» Здорово выйдет, да? Версия про суицид годилась лишь для ментов, им-то про ДТП не соврать, а остальным — сколько угодно.

— Слишком много народа знает правду, — вздохнула Нина.

— И кто же в курсе? — прищурилась Тришкина.

— Вы, Игорь…

— За нас не волнуйся.

— Фаина Сергеевна и Петр Григорьевич…

— У них рот на замке навсегда.

— Карякин.

Лидия Константиновна хмыкнула:

— Ему, как и в прошлый раз, дали денег.

— В прошлый раз? — растерянно повторила Нина. — Вы о чем?

Тришкина мягко улыбнулась.

— Не правильно выразилась. Вадим пьет, постоянно у меня деньги берет, вроде как в долг, но ни разу не вернул. В последний раз вчера выпросил. Да и не видел, не слышал Карякин ничего, он в момент гибели Юли пьяный спал, его еле-еле милиция распихала. Он по всей даче бутылки прячет, везде у него спиртное рассовано, приедет к нам, ночью встанет и прикладывается, думает, я не знаю о его пьянстве.

Нина вздохнула: так вот что хранится под кухонным шкафом — водка!

— В общем, говори людям про катастрофу. Кстати, самоубийц не отпевают. Но хоть моя невестка и была наркоманкой, отправить ее в последний путь без благословения жестоко.

Нина кивнула. Юлю похоронили как положено, со священником и заупокойной службой. Каргополь никому не проговорилась, но все равно слух о самоубийстве начал циркулировать среди общих знакомых.

Нина и Игорь прожили вместе год, но ничего хорошего из организованной Лидией Константиновной семейной жизни не вышло.

Нина стала обзванивать знакомых, спрашивая у всех:

— Никто не желает снять дачку?

В конце концов добралась по телефонной книжке до буквы К и соединилась с Вадимом.

— Не, — ответил тот, — никаких старперов в окружении нет.