Досье на Крошку Че

Но прежде чем отдать деньги, хочу выслушать продолжение истории про Тришкина… Ау, господин Карякин!

На «пищеблоке» хозяина не оказалось. Я схватила со стола свой забытый здесь вчера телефон, заглянула в жилую комнату и увидела Карякина. Вадим спал на диване — лежал, подтянув колени к животу, лицом к стене, спиной ко входу. В отличие от большинства алкоголиков он не издавал оглушительного храпа. Вот мой бывший муж Генка, неисправимый пьяница, откушав водочки, смеживал веки и принимался выводить такие рулады, что со всех сторон прибегали с гневными воплями соседи — им казалось, что я включила ночью дрель и буравлю стены.

Кстати, вы никогда не задумывались над вопросом: почему в наших пятиэтажках такая слышимость? На первом этаже чихнут, с четвертого кричат: «Будь здоров!» Напрашивается лишь один ответ: стены сделаны из прессованной бумаги. Ладно, пусть так, но тогда рождается следующее недоумение коли перегородки картонные, то отчего в них невозможно проделать дырки, все сверла ломаются? Вот ведь странность! Похоже, нашим строителям удалось создать некий новый, замечательный материал, сквозь который чудесно пролетает любой звук, даже легкий шепот, но при этом крепость у стен восхитительная, ни картину, ни полку на нее повесить невозможно.

Я села на стул и позвала:

— Вадим, проснитесь.

Взгляд зацепился за письменный стол с выдвинутыми ящиками, в которых лежало всякое барахло. Да уж, не зря говорят, что рабочее место человека лучше всего расскажет об его характере: если в бумагах бардак, то и в голове мешанина. У Корякина столешница напоминала магазин сумасшедшего старьевщика: рассыпанные скрепки, скомканные листочки, пара сломанных ручек и одинокая «мышка» на специальном коврике, а компьютера нет.

Я вздохнула и снова громко сказала:

— Вадим, очнитесь!

Алкоголик даже не шевельнулся. Я безнадежно оперлась на стол.

Проведя некоторое время около пьяницы Генки, очень хорошо знаю: не правильный опохмел ведет к запою, если ханурик с утра превысил дозу «лекарства» и задрых, то вернуть его к нормальной жизни крайне трудно.