Ты - наша

— Хорошо… — я кивнула почему-то, хотя он меня увидеть не мог.

— Скучать буду, — снова, как данность, как уже свершившийся факт, рубанул Камень, и я снова кивнула и глупо повторила заевшее:

— Хорошо…

— Камень, блять! — вмешался в нашу информативную беседу густой мужской бас, и Лешка торопливо закончил:

— Пока, маленькая!

— Пока…

Он уже давно отключился, а я все стояла, прижав трубку к уху, и слушала долгие гудки. Тоже мерные, тоже успокаивающие… Вот только жизни в них было куда больше, чем в унылой картине за окном.

И, когда я, наконец, оторвала трубку от уха, то в окно больше не смотрела.

И не думала больше ни о чем, не сомневалась."

"Побегала по квартире, покидала вещи в сумку, оставила родителям записку, что буду жить теперь самостоятельно, залезла на антресоль, где хранился запасной ключ от дома, о котором я знала давным давно, а родители не знали, что я знала.

И выбежала из квартиры, чуть было не ставшей моей темницей.

Я бежала так быстро, что даже не задумывалась о том, куда и зачем несусь.

Почему-то я в тот момент была уверена, что все получится. Все разрешится. И все будет так, как мне надо, и никак иначе.

Ведь я ни в чем не виновата, и пусть я грешница, но я хочу жить!

Я бежала, четко зная, что обрубаю все концы, что назад пути нет.

И что Бог мне не поможет, ведь я так его разочаровала, нарушив несколько основных заповедей.

И пусть!

Главное, чтоб не мешал, а помогать мне не надо!

Сама справлюсь!

37

Телефон все трезвонит, и я, не выдержав Маринкиного взгляда, все-таки ставлю его на беззвучку.

— Может, поговоришь? — спрашивает Маринка.

И я знаю, что ей отнюдь не человеколюбие движет. Просто концерта боится. Утреннего, послезавтрашнего. Было такое уже пару раз.

— Потом, — коротко отвечаю ей и снова углубляюсь в книгу.

В понедельник тест по основам психологии, надо хоть чуть-чуть подучить. А то выкинут меня из общаги за неуспеваемость…

Это, кстати, с некоторых пор мой самый кошмарный кошмар.

Я, например, после сдачи ЕГЭ, была четко уверена, что мне теперь все нипочем, самое страшное уже позади. Вот только парни из группы, когда я такое им задвинула в перерыве между репетициями, долго ржали… И потом пытались мне объяснить, недалекой дурочке, что я вообще не представляю, что такое — реально страшные вещи.