Ты - наша

Уже хорошо…

— Вась!

Машина резко виляет, так, что меня чуть ли не сносит с сиденья, и тормозит.

Щурюсь на водителя, узнавая его. Тошка!

Боже мой, Тошка!

— Вась, ты как?

Он вылетает из-за руля, открывает дверь с моей стороны, садится, тянет меня на себя, обнимает порывисто.

— Блин, Вась, напугала!

— Тоша… — голос меня плохо слушается, хрипит. Машинально хватаюсь за его плечи, смотрю в глаза, — Тош, это ты? Реально ты? Как ты меня нашел?

— Как-как… — чуть закатывает он глаза, — не уезжал никуда потому что.

Я слушаю этот сбивчивый рассказ, и волосы становятся дыбом от осознания, чего я избежала, какой участи."

"И сейчас вообще нет мыслей, что Тошка переборщил, и что я неправильно поняла маму и папу… Не переборщил.

И я правильно поняла.

Все очень даже правильно.

К сожалению.

Моя мама просто опоила меня чем-то, чтоб отдать брату Игорю. А мой папа… Судя по всему, он совсем не мой папа…

Весь мой мир, и без того не особо цельный, сейчас со звоном опадает вниз, как разбитое зеркало.

— Блин, Вась… — бормочет Тошка, обнимая меня и баюкая, словно маленькую, — ну ты чего? Тормози, хватит уже… Тебе давай воды? А? Я так понял, тебя чем-то напоили.

Он дает мне попить.

Потом меня тошнит, долго и мучительно, прямо в придорожную пыль.

Сил, чтоб разговаривать и вообще что-то уточнять, уже нет, и я снова проваливаюсь в забытье, но теперь уже блаженное. Потому что парадоксально чувствую себя в безопасности.

Тошка снова куда-то едет, и меня убаюкивает это мерное движение и шум двигателя.

Прихожу в себя в следующий раз уже от чужих голосов над головой.

— Ну, ничего страшного не вижу… — женщина. Спокойная, доброжелательная. Теплые руки. — Просто нервное истощение, переутомление. Интоксикации нет.

— А если опять тошнить будет? — взволнованно спрашивает Тошка.

— Не должно… — задумчиво отвечает женщина, — если рвота была однократно, и сейчас нет признаков отравления… Я бы ее, конечно, понаблюдала в стационаре.