Ты - наша

Я открываю глаза, с трудом фокусируясь на происходящем…

И вскрикиваю в ужасе, обнаружив себя, практически висящей на Камне! А рубашка моя, строгая, на все пуговицы до того застегнутая, теперь распахнута на груди! И лапы Лиса, татуированные, наглые, хищные лапы, лежат на голом животе! Очень по-собственнически лежат!

И ремень у джинсов расстегнут!

И сумка валяется, брошенная, и из нее вывалились тетради с лекциями! И ручки раскатились по всей рекреации.

Одна из них, моя любимая, дорогая очень, сиротливо лежит… прямо у понтовых кроссовок Тошки!

Сам Тошка, переборов первое ошеломление, теперь стоит, бледный до синевы, и сурово, злобно сжимает губы.

От его взгляда, в котором все сильнее и сильнее набирает обороты возмущенное презрение, мне становится физически больно.

Я как-то сразу, в одно мгновение осознаю, как со стороны выглядит представшая перед Тошкой картина. Насколько это пошло, дико, развратно! Жутко!

И что ему теперь даже придумывать ничего не потребуется! Все, что он ни скажет, все, что он только ни насочиняет, не будет даже на десять процентов таким безумным, как то, что сейчас чуть было не произошло!

Он же… Боже мой! Он же родителям!.

Осознание ситуации накрывает меня стремительно и, кажется, быстрее, чем Камня с Лисом, судя по всему, серьезно одуревших от полученной возможности и предвкушения того, что будет дальше.

Издав какой-то, даже для самой себя непонятный и глупый писк, я ужом выворачиваюсь из жестких горячих лап парней и бегу прочь из рекреации.

Как в школе, неловко и по-детски ища там защиту от всех проблем.

Вслед мне летит возмущенный мат Камня и окрик Лиса:

— Малыш, все в порядке, стой!

Ага, блин! В порядке! Совсем в порядке!

В туалете, слава богу, находящемся неподалеку, я, судорожно пометавшись, в итоге торможу перед зеркалом.

И не узнаю сумасшедшую краснолицую девушку, испуганно взирающую на меня оттуда.

Даже по щекам провожу пальцами, не веря увиденному.

У меня никогда не было настолько безумного взгляда.

И у лифчика бретель оторвана… Кто? Когда? Как я это вообще?..

Пуговицы… Целые, спасибо тебе, Господи, за милости твои…

Хотя, явно не мне, грешнице, поминать Создателя, даже в мыслях своих…

Кое-как приладив бретель лифчика и застегнувшись на все пуговицы, я подхожу к двери туалета и, замерев, тревожно вслушиваюсь в голоса парней, доносящиеся из рекреации.