Ты - наша

И… Стыдно! Так стыдно, боже!

Я краснею, кажется, даже не щеками, всей кожей тела, везде, каждым сантиметром ее!

— Марина! — сдавленно шиплю, пытаясь остановить унижение, — Марина!

— Ой, да ладно тебе! — Маринка расходится не на шутку, она, кажется, не особенно замечает ошарашенные взгляды парней, продолжает их отчитывать, пользуясь тем, что никто не мешает, не прерывает, — Весик твой — тот еще козел! Нечего его покрывать! Наплел всем говна какого-то! А у Васьки, между прочим, строгие предки! Она вообще даже не целовалась ни с кем ни разу!

Тут Марина промахнулась, конечно… Целовалась я… И даже несколько раз… И даже не с одним парнем…

Эти самые парни, с которыми я целовалась, и даже несколько раз, тут же синхронно усмехаются, затем переглядываются… И кивают.

— Мы поняли, Мара, — говорит Лис, — мы пойдем. Нам есть, о чем поговорить, да, Камешек?

Камень ничего не говорит, он просто смотрит на меня, и такое ощущение, будто взглядом гладит. Ласково так, нежно. С восхищением.

Лис, как и во всем остальном, полная противоположность Лешки.

Он тоже смотрит. Но его хищный прищур полон радостного предвкушения и азарта. Лиса, похоже, нисколько не испугало то, что я не так опытна, как он думал.

Эти два парня — вода и камень. Но от их таких разных взглядов с такой кардинальной противоположной тональностью, мне почему-то одинаково горячо!

Или это температура опять поднимается?

Не выдержав напряжения, я снова трусливо прячусь в свою ракушку, закрываю глаза.

— Мы пойдем, малыш, — ласково урчит Лис, — выздоравливай…

— Пока, маленькая, — коротко и тяжело рубит Камень.

— Ой, идите уже!

Маринка, судя по звукам, выпроваживает парней, захлопывает за ними дверь и защелкивает ее на замок.

Слышится тихий выдох облегчения.

Я открываю глаза и вижу, что подруга оперлась спиной о дверь и смотрит на меня с легкой тревогой, перемешанной с иронией.

— Ну ты даешь, подруга, — качает она головой, — сразу двое? Да еще и такие? Ты жжешь, блин! Вся общага на говно исходит!

— Я не причем! — шепчу я, стыдливо прячась за кружку с чаем.

— Ну да, — кивает со знанием дела Маринка, — конечно, не причем… Таких зверюг силой не заставить. Они только сами могут захотеть… Так что попала ты, Вась.

Ничего не отвечаю, вздыхаю уныло.

— От них вчера ночью удирала?

Киваю.

— Они… Чего-то сделали? — осторожно интересуется Маринка, уже с тревогой вглядываясь в мое лицо.

— Ну… Целовали… — мне стыдно это говорить, смотреть на нее стыдно.