Ты - наша

— Сучара, да свали ты уже! — Камень уже не пытается меня обойти, убрать помеху в сторону, кажется, он боится, что, стоит ему отпустить меня, как назад вернуть не получится… Потому что приду в себя и больше не позволю… А я не позволю… Я и сейчас не позволяла…

— Замолкни, придурок каменный, — злобно и возбужденно шепчет Лис, не прекращая меня трогать, гладить, одновременно удерживая на весу, словно куклу, послушную его воле.

Чувствую, как Камень, будто машинально, гладит меня по груди, и рубашка трещит под напором неаккуратных, непривычных к таким нежным материалам, пальцев.

Мне вообще жутко от того, что происходит сейчас!

Я, словно игрушка-антистресс, вишу практически на руках двоих парней, и они мнут меня, трогают, дышат так горячо и возбужденно… И я вся красная, податливая, как глина, в их лапах… И это все неправильно, это пошло и безнравственно… Но Лис такое со мной делает… А Камень так гладит мою грудь, прямо через ткань белья…

— Ты видишь, ей по кайфу? — продолжает шептать Лис, — приди в себя уже и дай ей кайфануть, дебил!

— Не-е-е-е… — пытаюсь внести свои разъяснения в ситуацию я, но не получается, Лис что-то делает пальцами внизу, и у меня только стонать теперь выходит.

"Со мной что-то настолько новое происходит, что словами описать невозможно! Нет таких слов, не знаю я их! И никогда не думала, что парень может такое с девушкой делать! Да еще и на глазах второго парня! Это так… Стыдно… Стыдно, стыдно, стыдно! И горячо! И безумно! И хо-ро-шо-о-о…

Непроизвольно закатываются глаза, а тело прошивают бесконечные, сладкие, острые молнии неизведанного прежде наслаждения.

— Вот так, малыш… Вот так… Кайф какой… Горячая ты, я знал… — бессвязный шепот Лиса у уха опаляет волосы и кожу, плавит меня.

Горю, горю и никак не могу взорваться! Мне так это нужно сейчас! Не знаю, что, но знаю, что нужно! Необходимо!

Прикусив губу, ногтями вцепляюсь в ладонь Лиса на талии, царапаю за шею склонившегося ко мне в мрачной ревнивой решимости Камня.

Он смотрит, поглощая мое безумие, стыд, стеснение, страх. И все это — находит отражение в его глазах. Тонет в их черноте, в расплывшихся по самую радужку зрачках, и там, на дне их, многократно усиливается, возвращаясь ко мне. И добавляя огненного сумасшествия нам троим.