Давай поспорим? (СИ)

Но не лебезить перед ними. Они сделали нам одолжение? Плевать! На все плевать!

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и направляюсь обратно в прихожую, где вонь достигает просто максимальных значений, будто обувь эту кто-то там внизу нагревает. Быстро обуваюсь, беру ветровку, сумку, которую не успела еще разобрать, и где лежит купленная свежая маковая булочка для мамы, и выбегаю. Выбегаю из дома, которого у меня и нет уже.

Я дошла до какого-то кафе. “Придорожное” — самое емкое ему название. Даже скатерти на столах и салфетки в пластиковых стаканчиках.

Человек без дома, без денег и без поддержки. Пожалуй, в таком отчаяние я еще не была. Ни когда умер папа, ни когда маме сообщили о необходимости операции. У меня была надежда, у меня был план действия, у меня была уверенность в себе и своих силах. А сейчас… Я просто чувствую пустоту.

Телефон пропищал дважды — пришло смс от мама:

“Настюш, ты куда убежала? Я жду тебя дома.

Нет, сегодня я не готова идти туда. И не готова пока разговаривать с мамой. Я ее очень люблю. Она — мой близкий человек. Да она просто мама, в конце концов, этого достаточно. Но нет, не сейчас, не сегодня.

“Останусь у подруги. Прости. Ложись без меня,” — пишу ей в ответ.

И я набираю того, кого набирать не должна. Но того, кого готова видеть сейчас. Только его и готова.

Трубку он берет спустя пять гудков."

"— Каренина, мне неудобно сейчас говорить. Работа, — холодно произносит он.

И меня прорвало. Накрыло с головой. Отчаяние. Боль. Страх.

— Рома, — первый мой всхлип.

Глава 13.

Рома.

Бл*дство. Самый настоящий пи*дец. Я просто сбегаю с важной встречи с финнами, потому что услышал как она плачет. Что. Это. Было?

Мы готовились к этой встрече несколько недель, уговаривали их, составляли план. Саня выклевал всем мозг о том, какие финны дотошные и просил выверить каждую цифру, каждую, мать ее, запятую.