Дар чародея

Надя тут же схватила за руку Дуню и, чуть оттащив ее от ненормального мужчины, на ухо шепнула:

– Он не в своем уме?

– Ну да, – кивнула горничная и шепотом добавила: – Немного есть. После смерти Лидии Ивановны помешался. Он уж очень любил ее.

– Я все слышу! Я не сумасшедший, Авдотья! – взвился мужчина, вскочил на ноги и как-то смешно замахал руками. – Вы все радовались ее смерти! А я до сих пор страдаю по ней!

– А мне хотелось бы узнать, отчего дверь в комнату графини отворена? – властным тоном спросила экономка. – Это вы, Капитон Ильич, открыли ее и нарушили запрет?

– Да Я отворил! – ответил он с вызовом.

– Какую еще богиню, сударь?! Вы точно не в своем уме, – возмутилась Марья Степановна.

На это Дуня прыснула от смеха, а Надя нахмурилась.

– И вы, Надежда Дмитриевна, отчего здесь? – обратилась экономка к Наде. – Разве вам не было сказано, что не следует заходить сюда?!

– Но дверь была отворена, – попыталась оправдаться девушка.

– Думаю, надо забрать у вас ключи от этой спальни, Капитон Ильич, – заявила Марья Степановна с угрозой, приближаясь к мужчине.

"– Я не отдам! – выпалил Капитон и тут же, увернувшись от экономки, побежал прочь из комнаты, едва не сбив с ног Дуню.

– Нет, вы отдадите! Я не позволю нарушать запрет хозяина! – процедила Злоказова и бросилась вслед за мужчиной вон из спальни графини.

Дуня снова улыбнулась, явно забавляясь происходящим, и сказала:

– Пойдемте отсюда, Надежда Дмитриевна, а то сейчас эта крокодилица вернется и опять недовольна будет.

– Нет, Дуня, погоди. Я хочу посмотреть здесь все.

– Зачем?

– А вдруг что интересное увижу.

Надя отошла к секретеру и начала осматривать его. Он был чист, на столешнице лежали только перо и бумага, стояла пузатая чернильница. Девушка села на стул у секретера и принялась осторожно открывать ящики.

– И что вы ходите найти? – спросила Дуня, встав за ее спиной.

– Ну, не знаю. Может быть, письма какие?

– Вряд ли найдете, барышня.

Но Надя продолжала открывать ящики, два из них были заперты на ключ, остальные открывались, и она начала перебирать их содержимое. В первом были счета за платья, шляпки и за какие-то ленты, измеренные метрами.

– Дуня, ты не думай, я понимаю, что это нехорошо, – объяснила девушка. Граф и его прошлые отношения занимали все ее мысли.