Дар чародея

Я скоро."

"– Ваш братец теперь в своей… – слуга замялся, зная, что запрещено говорить про тайные комнаты графа Сергея на подземном этаже.

– Ясно, – кивнул Никита и устремился в сторону правого крыла дома.

Глава III. Семейный ужин

Едва два лакея разложили на тарелки жареную осетрину с солеными лимонами и почтительно отошли в сторону, граф Сергей обвел всех присутствующих за столом внимательным взором и остановил его на Наде, сидящей по левую руку от Велины Александровны.

– Чудесно, что нынче все почтили нас своим присутствием на семейном ужине, – произнес торжественно Сергей.

За вечерней трапезой собралось полдюжины человек: семейство Чернышевых, Надя, модница Зинаида, сидевшая по правую руку от графа Никиты, экономка Марья Степановна и Аркадий Бакунин, который занимал место рядом с Надей. Зинаида Верескова была актрисой местного Воронежского театра, исполняя там главные роли.

– Как это неожиданно, Сережа! – вскликнула Велина Александровна.

– Да уж, действительно неожиданно, – хмуро заметил Аркадий, прожевывая кусок холодной буженины под луком и откладывая вилку.

– Вот это да, братец, поздравляю! И вас, Надежда Дмитриевна, – сказал граф Никита по-доброму, улыбнувшись лишь уголками губ.

– Спасибо большое, ваше сиятельство, – улыбнулась в ответ Надя графу Никите.

Определенно, этот молодой человек имел приятную внешность и нрав. В нем чувствовалась некая внутренняя сила, но сила была словно потаенной. Он не был так красив, как его брат Сергей, но его располагающее мужественное лицо привлекало взгляд. И Надя вновь поразилась, насколько эти два брата-близнеца не похожи мимикой и внешностью. Никита был более сдержан в чувствах и эмоциях, нежели Сергей и даже улыбался, не обнажая зубов.

– Ты получил от судьбы в жены такую красавицу. Не сочтите за дерзость, Надежда Дмитриева, но ваша красота заслуживает титула графини, – сказал Никита и тут же обернулся к Зинаиде, которая буравила его прищуренным взором, и, накрыв ручку актерки ладонью, добавил: – Хотя моя судьба не хуже, ведь со мной рядом такая же прекрасная девица. Зиночка… – он обхватил руку Вересковой и, приподняв ее, поцеловал пальчики.