Сыночек в награду. Подари мне любовь

От перевозбуждения он много болтает, то и дело предлагает мне что-то попробовать из его порции, а параллельно обхаживает маму, словно извиняясь за брошенную недавно грубость. Ева чувствует себя гораздо свободнее, искренне смеется и руководит нами обоими, подавая салфетки и упрекая нас в неряшливости. Осмелев, даже сама проводит пальчиками по моей бороде, слегка задевая нижнюю губу. И тут же одергивает руку, опомнившись.

– Сладенькое купила? – отвлекает маму Владик. И горящим взором окидывает оставшиеся закрытые контейнеры.

Иду у него на поводу, снимаю крышки с нескольких. Нахожу в круглой емкости сырники. Хмыкаю и проглатываю тихий смешок. Как предсказуемо. Разумеется, Ева даже десерт выбрала полезный. Все у нее по правилам.

Не сводя глаз с этих двоих, беру сырник и думаю о том, чтобы однажды накормить правильную фею вредной едой. Когда-нибудь потом, в будущем… Если оно у нас вообще будет.

Почему-то хочу столкнуть ее с прямой линии, по которой она зачем-то упорно идет. В угоду мужу? Так они разводятся.

Умная, находчивая, одаренная…

Красивая. Очень.

Осталось ей лишь поверить в себя и избавиться от оков мудака Меркунова. С последним помогу с превеликим удовольствием.

Надеюсь, Воскресенский не подведет. Иначе не посмотрю на то, что друг…

– Сначала доешь основное блюдо, – Ева щелкает сына по носику и придвигает ближе тарелку с макаронами.

Владик открывает ротик, хватая губами воздух, хлопает ресницами, а после – возмущенно указывает в мою сторону, заставляя меня поперхнуться творожными крошками. И преступником себя почувствовать. Особо опасным.

– Доешь, пап, – повторяет мамин жест и водит пальчиком чуть ли не перед моим носом.

Слушаюсь, осторожно откладывая недоеденный сырник на край контейнера. Показываю мальчику пустые ладони. И покорно накалываю вилкой макаронину.

– С вами не забалуешь, – бубню себе под нос.

– Хорошо, – «поощряет» меня Владик.

– Хорошо, – повторяю, многозначительно глядя на сияющую фею. Она теряется, споткнувшись о мой взгляд, переводит внимание на сына.

Секунда – и беседа вновь становится непринужденной. Благодаря неугомонному «ураганчику».

И что интересно… никого из нас больше не смущает все чаще звучащее в стенах автосервиса, по-детски наивное: «Папа».