Черный Маг Императора 6 (СИ)

Должен же это парень в маске хотя бы попытаться узнать название отряда, о котором идет речь?

— Я бы даже сказал, что это, возможно, самый авторитетный отряд… Слава о котором идет гораздо дальше нашего небольшого Белозерска. Даже в Московском княжестве о нем говорят… — он снова сделал паузу, выждал несколько секунд и спросил. — Вам, наверное, было бы интересно узнать его название?

— Вообще нет, — ответил Ибрагим. — В чем вопрос?

Пухляш замер с открытым ртом, похлопал глазами и вновь начал теребить салфетку. Вот и еще одна странность.

— Мой, назовем его так, патрон… Хочет предложить вам огромную сумму денег, если вы лично согласитесь перейти со своей командой к нему в отряд. Сразу же скажу, сумма огромная… Со многими нолями… Если вы…

— Это все? — перебил его Ибрагим.

— Есть, конечно, еще кое-какие детали… — растерянно пробормотал пухляш.

— Мне это неинтересно. У меня есть свой патрон, — сказал Турок, затем встал и вышел из комнаты.

Пухляш проводил его ошеломленным взглядом и ослабил шейный платок.

Он посмотрел на часы. Чтобы понять, чего он хочет и принять решение, этому парню понадобилось не больше пары минут. Хотя было над чем подумать. Любой другой на его месте захотел бы как минимум узнать о какой цифре идет речь, а этот даже бровью не повел.

Бред какой-то… Ну и тип… Интересно, что босс скажет на этот счет?

Глава 3

На следующий день Юрасова и Шуйского утром в столовке не было. Не появился Михаил и на первых уроках. Я решил уточнить этот вопрос у нашей всезнающей старосты Верки Каблуковой и подошел к ней после второго урока. Оказалось, что он еще вчера предупредил ее по телефону и поставил в известность Громова, что его не будет несколько дней. Какие-то срочные семейные дела.

Ну да, знаю я эти семейные дела… Но Шуйский беспокоил меня меньше Юрасова.

О своих тревогах я сказал за обедом Нарышкину, который к тому времени выяснил через знакомых, что Юрасова тоже не было в школе. Он, как и Шуйский, тоже отпросился. До конца недели вроде бы.

— Если сам отпросился, то значит живой, — сказал я, добавляя в борщ еще одну ложку сметаны. — По крайней мере, говорить может.