Бывший. Сжигая дотла (СИ)

Маша Кравцова! Не Маська Горелова!

Пытаюсь разглядеть в лице сестры хоть что-то человеческое, и не удается.

– Я тебе доверял. И зря. Ну ты и мразь. Ты подло нагадила Инге, но плохо сделала мне. Инга сильная, она справится. А я без нее нет.

Маська отворачивается от меня, кривя губы.

Но ведь это не все. Нутром чую. Маська всегда добивает до конца. Она не могла остановиться на полпути.

– Чего еще я не знаю? – прессую я.

– Откуда мне знать? – равнодушно смотрит на меня.

Хватаю стакан с остатками минералки со столика и, размахнувшись швыряю его в стену за ее спиной.

– Что еще ты сделала? – голос уже похож на звериный рык, я и сам с трудом различаю слова в нем.

Дрожащей рукой Маська подтягивает к себе пачку сигарет и, нервно щелкнув несколько раз зажигалкой, закуривает.

Поняла, сучья дочь, что в этот раз ей с рук не сойдет. Она укусила члена стаи, свои семьи. Сейчас я еще ее слушаю, поэтому сдерживаюсь.

– Что. Ты. Сделала.

Дрянь собирается с духом, но мое терпение кончилось.

Я не выдерживаю и подлетаю к ней, хватая за волосы.

Маська даже не пикает. Еще бы! Вот мать ее таскала ее за волосы от души, а я просто привлек внимание.

– Открой рот и говори.

Сдавленный голос и слеза, выступившая у нее на глазах, меня не трогают.

Инге пришлось хуже.

– Я дала ей понять, что ты автор того, что творится с ее жизнью.

– Какая ты сука!

Глава 28

Инга

В квартире Тамары Львовны я сбрасываю лодочки и, немного стыдясь за тайное удовольствие, босыми ногами шлепаю по теплому паркету на кухню, где уже что-то гремит и позвякивает. Светло-желтые обои даже в пасмурную погоду создают иллюзию солнечного дня. Я как будто впервые за последние шесть месяцев выхожу из подвала на свет, даже воспаленным глазам немного больно.

Шмыгая покрасневшим носом, пристраиваюсь за столом и слежу за неспешными движениями хозяйки.

– Замерзла? Сейчас пить чай будем. С ватрушкой.

У меня в носу щиплет, настолько уют этой квартиры в диссонансе с раздраем в моей душе, где собралась гроза и никак не прольется, смывая тяжелые давящие тучи.

Мне нравится дома у Тамары Львовны: несмотря на то, что сын ей сделал потрясающий ремонт по последнему слову, здесь все равно сохраняется какой-то кусочек прошлого, доброго и трогательного.

– Ну чего ты, как неродная? Руки мой.