Бумеранг с автопилотом

– Почему Софья в свой первый визит не рассказала о приезде Карелии? – удивился Иван Никифорович.

– Задала ей этот вопрос, – кивнула я. – Она ответила: «Я пришла, чтобы вы нашли Пшенова. Он пропал, и никто не волнуется. Вероника Львовна себя как обычно вела, и Семен Михайлович тоже, а потом и он куда-то делся. Гостья незваная тут при чем? Какое она отношение к Зотову и Пшенову имеет? Она какая-то неизвестная мне родственница семьи». Софья и сегодня ничего о том визите рассказывать не собиралась, вскользь имя упомянула, а я принялась вопросы задавать, – вот и вылезла история.

– Дурного о Ломоносовой ничего пока не нашел, – сказал Димон. – Ну нравились ей мужчины, и что? На съемки Карелию сейчас приглашают редко, пенсия не особо велика, звания «народной» или «заслуженной» у дамы нет, поэтому, по идее, сейчас она должна жить как все российские пенсионеры. Посмотрел, сколько народу в соцсетях на женщину подписано, – пять человек. В их числе аккаунт Ксении Владимировны Бубновой, это ее бывшая домработница.

Иван Никифорович посмотрел на большие часы, которые стоят в углу комнаты.

– Уже поздно, лучше завтра. Мужчина – учитель, ему рано вставать, возможно, он уже спать лег.

– Напишу сообщение, – уперся Коробков, которому определенно хотелось побеседовать с учителем сию секунду.

Он начал стучать пальцами по экрану и вдруг воскликнул:

– Он ответил: «Звоните, жду!»

– Набери ему, – быстро велел Иван.

Голос у Кирилла оказался приятным.

– Слушаю вас внимательно. Удивлен: зачем понадобился сыщикам?

Я быстро отняла у Димона телефон.

– Добрый вечер, Кирилл Николаевич, у нас возникла необходимость побеседовать с вами. Речь пойдет о вашей маме.

Послышался тихий смешок.

– Ее зовут Ломоносова Карелия Андреевна.

– Почему вы решили, что речь пойдет о поведении госпожи Ломоносовой? – искренне удивилась я.

– Ей уже немало лет, но сомневаюсь, что муттер угомонилась.

– Муттер? – переспросила я."

"– Это слово в переводе с немецкого означает «мать». Мама… э… скажем так, дружила кое с кем из ГДР.