Босс не терпит отказов

Дочь она мне… Харе Кришна… Я так решил… Харе Рама…

— Понял, — смеется Виктор.

— И внуков когда ждать? — с надеждой спрашивает Игорь.

— Харе Кришна, — соглашается мама.

И тут к горлу подкатывает ком тошноты. Я его сглатываю, а он возвращается и рвется наружу. Расталкиваю людей и бегу прочь, прижав ладонь ко рту.

— Кира! — рявкает мне вслед Виктор. — Да сколько можно убегать?!

И сердито следует за мной, а за ним кришнаиты, и я не могу даже слова вымолвить. В соседнем помещении кидаюсь к корзине с какими-то тряпками, и меня выворачивает.

— Так… — испуганно говорит Виктор.

— Харе Кришна! — восторженно взвизгивает мама. — Случилось чудо! Я стану бабушкой!

Радостные крики, аплодисменты и смех. Оседаю на пол и напротив опускается Виктор. Берет за руки и с тревогой моргает. Растерянный и бледный. Вздыхает и рывком к себе тянет. Заключает в объятия, и я всхлипываю в его грудь. Со светлой надеждой и теплой радостью.

Эпилог

Рома и Даня стоят передо мной все в муке. И не только они в муке.

— Мы играли в зиму, — говорит Рома."

"Маленькая копия Игоря, только с бровями и волосами. Мама очень переживала, что ее позднему сыну, которого она родила через пару месяцев, как отстрелялась с Даней, в наследство перейдет алопеция мужа. Самому мужу она об этом не говорила, потому что не хотела обижать, но тайком делилась со мной переживаниями.

— Чья была идея? — укачиваю на руках трехмесячную Снежу, поэтому говорю шепотом, но очень строгим.

— Наша, — Даня довольно улыбается.

— Общая, — соглашается Рома.

Им пять и сколько всего они еще придумают. Вместе. У мамы дергается глаз, когда сын и внук собираются в банду и устраивают удивительные игры. В прошлый раз они решили перекрасить стены кухни и стащили из обувного шкафа крем для обуви.

— Зима, значит, — я в тихом ужасе оглядываю гостиную.

Аккуратно переворачиваю подушку, укладываю на нее Снежу и достаю телефон:

— Папам надо показать, какую вы тут замечательную зиму устроили, зайчик.

Улыбки до ушей, подбородки горделиво вскинуты. Фотографирую и отправляю снимок Виктору и Игорю, чтобы они восхитились сыновьями, что в жаркий летний день призвали настоящую зиму.

— Мать моя женщина, — слышу за спиной голос Юлии Федоровны, моей свекрови. — Что у вас тут…

— Зима! — смеются, довольные своей шалостью.

Родители Виктора не без скрипа меня приняли.