Белоснежка для его светлости

– Нет, приятель, – отозвался тот, не скрывая раздражения, – у нас с тобой групповые галлюцинации.

Его бесило все! То, что этой безголовой девице наплевать на поединок, который может отправить ее в лазарет или и вовсе убить. Что она так возмутительно легкомысленна и отвратительно беззаботна, а еще, что ее ничуть не смущает общество близняшек, вопреки недавним возмущениям насчет бывших женщин мужа. И это почему-то особенно цепляло.

Первыми гостей заметили именно циркачки и, синхронно побледнев, попытались сползти под стол, насколько это позволяли их места.

В кафе…

Эррисар был страшен. Волосы растрепаны, глаза полыхают серебром, губы кривятся то ли в брезгливой гримасе, то ли в неприятной улыбке, а кулаки… его огромные крепкие кулаки сжимаются с такой силой, что белеют костяшки. Стоящий рядом с ним Ингольв, наоборот, являл собой эталон спокойствия и невозмутимости. Даже приветливо нам кивнул, но ближе не подошел, а остался сторожить разъяренного медведя, на которого сейчас особенно походил мой супруг.

Прекрас-с-сно! И с чего, спрашивается, такая встреча? Или рыжий «серпентарий» успел донести до Варга свой вариант недавних событий?

– Леди Лиам! – громыхнул на все кафе похожий на раскаты грома голос эррисара. И я по примеру близняшек тоже начала невольно сползать под стол, но быстро сообразила, что ни в чем не провинилась перед мужем, и, гордо расправив плечи, села прямо, с вызовом взглянув в его жутковатые глаза.

– Уточни, которая, сын, – с ледяным спокойствием попросила свекровь.

– Обе! – рявкнул Варг, подойдя к нам, и приказал, гневно взглянув на сестриц. – Оставьте нас!

Девушки подскочили со своих мест, будто только этого и ждали. А меня задело. Они ему бывшие любовницы, а не служанки. Такими темпами он и Клотильду сейчас выгонит. А потом и нам с Вандой достанется. И спрашивается, за что?!

– Это мои гости, – сказала, зло щурясь, – не тебе решать, уходить им или оставаться.

– Нам нужно поговорить, – все еще не разжимая кулаки, парировал Варг.

Та молча кивнула, грациозно поднялась и, сделав книксен, последовала к дверям, прихватив с собой замешкавшихся близняшек. Вместе с ними вышел и Ингольв, заговоривший о чем-то с моей компаньонкой. Я же впилась пальцами в деревянные подлокотники кресла, раздражаясь все сильнее.

– Говори, – милостиво разрешила Ванда, которая реагировала на все с завидным спокойствием.