Аквилон. Маг воды

— Я же говорю — микротрещины в структуре! В «Техническом вестнике» писали…

— Заткнись со своими теориями, — огрызнулся старший механик. — Я эти камни лично проверял при установке. Чистые, как слеза младенца.

Митька — коренастый паренек с простодушным лицом — сидел на перевернутом ящике и ковырял ногтем этикетку на бутылке. Племянник помощника капитана, устроенный по блату. Толку от него как от козла молока, но хоть не мешался под ногами.

— Дядь Кузьм, а может, это из-за той грозы? — робко предложил он. — Помните, на прошлой неделе как шарахнуло?

— Митька, не позорься, — вздохнул Кузьма Петрович.

— Русалочьи камни от грозы не дохнут. Они вообще ни от чего не дохнут, если их не разбить молотком.

— Или если из них не выкачать энергию специальным устройством, — добавил Гриша, выбираясь из-под установки. — Но для этого нужно оборудование с полвагона размером.

Кузьма Петрович молча смотрел на потухшие камни. Пять кристаллов в массивной металлической раме — сердце водохода. Два совсем мертвые, черные. Два едва теплятся.

Центральный еще держится, но и он на последнем издыхании.

Что-то здесь было не так. Чутье старого механика, спасавшее его не раз, кричало об опасности. Но какой?

— Ладно, — решил он. — Разберем установку, проверим каждый контакт, каждое соединение. Митька, тащи инструменты. Гриша, начинай с левого блока. И… достань-ка бутылку из моей каюты. Работа долгая будет.

— Это я могу! — оживился Митька и помчался за выпивкой.

* * *Путь к машинному отделению лежал через служебные помещения.

Я спускался по узкой металлической лестнице, следуя указателям «Только для экипажа».

Чем ниже, тем сильнее становился запах машинного масла и металла. Воздух был влажный и тяжелый, насыщенный испарениями от нагретых механизмов.

Дверь в машинное отделение была приоткрыта. Оттуда доносились голоса и звяканье инструментов. Я заглянул внутрь.

Трое механиков расположились вокруг частично разобранной установки с русалочьими камнями."

"На полу возле неё валялись инструменты, промасленная ветошь, какие-то детали.

На перевернутом ящике стояла бутылка местного вина и три гранёных стакана. Возле была разложена нехитрая закуска. Нарезаная кольцами копченая колбаса, несколько свежих огурцов и ломти черного хлеба

Старший — бородатый детина в видавшей виды робе — как раз разливал что-то из бутылки. Явно не сок.

— За упокой русалочьих камней, — мрачно пошутил он.

— Не каркай, Кузьма Петрович, — откликнулся худощавый тип с жидкими усиками. — Может, еще оживут.