Аквилон. Маг воды

Старая истина, которую я вбивал в головы своим ученика: без труда нет развития. Магический источник не растет от легких упражнений. Только предельные нагрузки заставляют его адаптироваться, становиться сильнее.

А память воды на древних предметах — идеальная тренировка. Чем старше вещь, тем больше усилий требуется. И тем сильнее становится источник после каждой попытки.

«Данила устал?» — Капля обеспокоенно крутилась в воде'.

«Нормально. Это полезная усталость».

«Если полезная, то Капля будет искать еще старые штуки!»

Следующие два часа мы методично обследовали дно.

С каждым разом память воды отзывалась легче, хотя самые древние предметы все еще были недоступны.

Со временем, я довел свои действия почти до автоматизма и погрузился в размышления.

Лазурины захватили все — родовое поместье, счета в банках, прежние деловые связи. Чтобы бороться с ними на их поле, нужны серьезные деньги. На поиск документов, на адвокатов.

Находки — пока единственный быстрый и безопасный способ заработка. Новые вещи доставать рискованно — владельцы могут обвинить в краже, и попробуй докажи, что нашел, а не стянул.

А вот антиквариат, пролежавший на дне десятилетиями? Тут никто не придерется. Считай, археологические раскопки в миниатюре.

«Еще одна блестяшка!» — Капля выплюнула на берег очередную монету, довольная как кот, притащивший хозяину мышь.

К концу второго часа улов выглядел более чем солидно. Дюжина серебряных монет разных эпох. Горсти потемневших медяков, которые после чистки наверняка окажутся раритетом.

Мужской перстень с фамильной печаткой, герб на которой стерся до неузнаваемости. И венец коллекции — серебряная табакерка с монограммой.

И это не всё богатство. Я определённо стал сильнее. Это чувствовалось по тому, как магия откликалась на мысленные команды. Еще пара недель таких упражнений, и можно будет замахнуться на что-то посерьезнее простого поиска.

Собрав находки, я направился к лавке Золотова. Антиквар наверняка оценит коллекцию по достоинству.

* * *Антикварная лавка встретила меня темными окнами и перевернутой табличкой.

Странно — самый разгар рабочего дня. Я попытался заглянуть через стеклянную дверь, приложив лицо вплотную и прикрыв ладонями, чтобы не бликовало.

Внутри царил хаос. Опрокинутая витрина, осколки на полу.

Я постучал, сначала деликатно, потом настойчивее. Звук гулко отдавался в пустоте.

— Семен Аркадьевич, — вспомнил я имя антиквара. Это Данила Ключевский! Ныряльщик!

За дверью раздался шорош.