Аквилон. Маг воды

— Анна! В свою комнату! Немедленно!

— Вы случайно не даете уроки плавания? — дочка явно обожала злить своих родителей.

— АННА!

Она упорхнула, хихикая.

Лариса тем временем металась по гостиной.

— Он не мог найти медальон в камышах! Не мог! Я не помню, где уронила его, но точно не там!

Врала она отвратительно. Громов устало потер переносицу.

— Лариса, мы поговорим об этом позже. А сейчас давай поблагодарим господина Ключевского и…

— Благодарить⁈ За что⁈

Плотину прорвало. Слезы хлынули потоком. Лариса рухнула на диван, сотрясаясь от рыданий.

— Простите, — Громов выглядел на десять лет старше. — Пойдемте со мной.

Мы вышли в прихожую. Громов отсчитал мне пятьсот рублей бумажными купюрами. Пачка получилась приличная.

— Ваша награда, и… — он смущенно достал визитку. — Если понадобится юридическая помощь, обращайтесь.

— Благодарю.

— Это вам спасибо. Медальон, это семейная реликвия. А Лариса… У неё сложный характер.

Рукопожатие было крепким. В глазах читалась не только благодарность за медальон, но и за такт.

А вот визитку я спрятал. Помощь юриста может быть полезной."

"Вечерняя улица встретила прохладой. Я шел не спеша, с чувством зная что день прошел не зря. Приобрел репутацию, что пригодится для новых находок. Резко повысил благосостояние. Завтра можно наведаться в городской архив и библиотеку, узнать больше про родовое имущество Аквилонов.

Да и приодеться не помешает, а то у меня всего один комплект одежды, тот что я забрал с подпольного склада.

На входе в моё временное жилище мне навстречу выскочила Марфа Кузьминична.

— Ужин за отдельную плату, — заявила она. — Рубь с полтиной. Греть не буду.

Пахло с кухни настолько неаппетитно, что даже умирай я от голода, вряд ли бы польстился.

— Я поел в городе.

— Вот и славно! — она махнула половником. — Меньше возни!

Шагая вверх по лестнице я добавил мысленно себе один пункт к завтрашним планам.

* * *Номер гостиницы тонул в полумраке. Единственная лампа под зеленым абажуром бросала круг света на измятую постель. Воздух был тяжелым от смеси терпких духов, табачного дыма и женской истерики.

Лариса Громова металась по комнате как разъяренная кошка. Глаза блестели нездоровым блеском, на щеках пылал румянец. Не от косметики, от ярости.

— Он знает! — она чуть ли не выплевывала слова.