Акцентор

– Почему ты не идешь домой? Разве тебе не хочется провести время с семьей перед Рождеством? Знаешь, кажется, раньше я любила праздники, а теперь мне грустно – особенно когда я думаю обо всех тех людях, которые празднуют одни, или о бездомных, которые вынуждены остаться на улице, потому что некоторые приюты закрываются. Тебе тоже грустно?

Боже, что я несу. Все это так неловко.

– Почему ты со мной разговариваешь? Ты жалеешь меня? – мальчик идет в мою сторону, осторожно и медленно, будто боится, что я исчезну.

Я чувствую, как мой живот сжимается. Аарон так часто был один. Никто из детей не заслуживает одиночества.

– Нет, – я качаю головой.

Когда он встает совсем близко и протягивает мне руку, я задерживаю дыхание, ощущая быстрое сердцебиение.

Он хочет, чтобы мы держались за руки?

– Отдай мне вещи. Тебе тяжело.

Ох.

Я делаю шаг назад, крепче сжимая футляр.

Боже, о чем я только что думала?

– Все в порядке, – шепчу я, смущенная, и замечаю, что щеки мальчика тоже порозовели – наверное, от холода.

"– Хочешь, я покажу тебе мое любимое место? – тихо спрашивает он, неожиданно отводя взгляд.

Я молчу пару секунд, а затем мой счастливый голос громко пронзает воздух:

– Хочу.

– Идем, – Аарон незаметно стягивает с меня рюкзак со скрипкой. – Мы должны поторопиться.

Снег усиливается, пока я следую за его фигурой. Мои нервы трепещут, я позволяю себе незаметно наблюдать за ним. Его брови и длинные ресницы гораздо темнее цвета волос, а щеку осыпает пара родинок. Он действительно очень красивый, как и все говорят, и, кажется, не такой жестокий, как мне казалось.

Святое дерьмо.

Меня словно со всей силы ударяют под дых. Я никогда не видела, чтобы Аарон улыбался.

Он отводит меня в закрытое крыло школы.

Просторная территория окружена каменными стенами поместья, вдали виднеется заснеженный живой лабиринт, а в центре стоит широкий фонтан с большим ангелом, который держит чашу.

– Вау, – выдыхаю я. – Я даже не знала, что у школы есть другое крыло. Как ты его нашел?

– Мне показал его друг, – произносит он, рассматривая слуховой аппарат в моем ухе. – Мой единственный друг. Самый лучший.

Я сажусь поудобнее и кусаю губу, когда наши пальцы соприкасаются. Щеки Аарона горят так же сильно, как и мои.