Акцентор

 – Либо ты подробно рассказываешь, почему ты снова превращаешься в жалкую тень, либо я останавливаю этап ухаживаний и сразу перехожу к тому моменту, когда мой ствол и член будут запачканы твоей кровью, – я наклоняюсь ниже, чтобы прошептать в ее слуховой аппарат: – Я буду менять твои отверстия без особого порядка, Элеонор. До тех пор, пока ты не потеряешь сознание, полностью забитая моей спермой.

Я слышу ее прерывистый вздох. Мой член твердеет, набухая до боли за считаные секунды. У меня слишком много больных извращенных фантазий, связанных с этой девушкой.

Я помешался. До безумия. Но мне нужна настоящий ангел, а не ее искусственная версия.

Она злится. Злость лучше ебаной апатии.

Искра возвращается в ее глаза с новой силой.

Это моя девочка.

Мы стоим вдоль длинной аллеи, окруженной густым лесом. На самом деле, меня не волнует, что нас может кто-то увидеть, но это волнует Элеонор. Я невольно задерживаю дыхание, когда она сама берет меня за руку и заходит в чащу, прячась среди деревьев.

– Может быть, мы должны начать с тебя? Ты должен рассказать мне собственное имя и что ты, черт возьми, хочешь от меня? Хотя, забудь. Меня это не интересует. Ты угрожал мне ножом, трахал рот пистолетом, ты запугивал меня, доводил до нервного срыва, заставляя выстрелить. Это ненормально. Ты совершаешь преступление, ты чуть не убил человека на моих глазах, а я веду себя как последняя идиотка. Господи… ты убивал раньше?

– Да, – мой голос спокойный, в отличие от ее.

– Дерьмо, – выдыхает она испуганно, а потом Эль, мать твою, отшатывается от меня, когда я хочу дотронуться до нее. – Ты говорил, что не хочешь делать мне больно.

Я убираю руки в карманы, чувствуя, как моя грудь вибрирует от смертельной энергии.

Контроль. Контроль.

Блядь, контроль.

– Я говорил, что не хочу убивать тебя, но не говорил, что не хочу сделать тебе больно.

Элеонор явно обескуражена.

– Ты мог хотя бы попытаться солгать.

– Зачем? Тебя бы это успокоило? Я никогда не буду врать тебе, Элеонор, ты должна полюбить мою темную сторону.

Мой тон ожесточается. Я наклоняю голову, следя за ее эмоциями, и она замирает.

– Ты бы даже не обратила внимания.