Агония Хана

Ее мозг перекраивали по новой и слепили то, что задумала Албаста…но что-то пошло не так. Да, у нее был план и на случай провала, и она успешно воплотила его в жизнь, но, если бы сработал изначальный – Тамерлан Дугур-Намаев уже был бы мертв. Ее ненависть к нему граничила с безумием. Как и похоть, которая никуда не делась и с годами стала еще ядовитее. Она часто просматривала сохранившиеся видео с боев и, запустив руку в трусы, сладко кончала под его очередную победу, остановив кадр на окровавленном лице. А потом ненавидела его еще сильнее.

Она жаждала его, потому что он был сильным, он был диким и таким же сумасшедшим, как и она сама. Соперником, которого трудно победить и который всегда ставил ее на колени.

Сансар привозил для нее игрушки. С тем же строением тела, ростом. Подбирал похожий типаж. И она измывалась над своим пленником, пока он ей не надоедал или пока не умирал.

Три месяца у нее никого не было. Она насытилась…но похотливая вагина требовала еще удовольствий, а клитор пульсировал от мысли, что она может пережить все это снова. Ставить множество псевдоХанов на колени и прижимать их лица к своей промежности, удерживая их за ошейник, пока их языки утопают в ее ненасытном влагалище. Они задыхаются и вырываются, а она держит и дергает их головами вверх-вниз, пока не кончает им на лицо.

– Когда проклятая империя падет, я хочу двойную долю.

– Когда падет, получишь все, что хочешь. А пока…довольствуйся тем, что я даю, и будь благодарной. Я мог оставить тебя на улице и не сделал этого.

Повернулась к Сансару и очаровательно улыбнулась оскаленным ртом.

– Я была тебе нужна, Бордж, поэтому ты меня подобрал, и не притворяйся благородным. Мы оба знаем, почему ты это сделал. И никто не обольщается насчет другого.

– Именно. Потому что ты мне нужна. И я искренне надеюсь, что ты меня не разочаруешь, и мне не придется завершить начатое Тамерланом.

Развернулся и вышел из ее комнаты, а она стиснула кулаки и, вздернув голову, посмотрела перед собой. Сукин сын смеет ей угрожать. Прошли те времена, когда она его боялась.