Агония Хана

– Золото погрузили! – свистнул Беркут и спрыгнул с грузовика. Его залитая кровью майка порвалась на ребрах и просвечивала надписи на монгольском. – Пора сваливать! Если представление транслировали в дарк нет, то скоро здесь будет или полиция, или кто еще похуже.

– А эти почему не ушли? – Беркут кивнул на группку людей.

Неподалеку от грузовиков стояли циркачи. Они смотрели на своих спасителей. Кто-то уже сбежал с наживой, кто-то остался провожать тех, кто подарили им надежду на новую жизнь.

– Где нам теперь работать? Здесь хоть кормили и одевали. А так меня никуда не возьмут, даже в какие-то шоу. Пробовала уже. Куда нам теперь? У Пикассо нет рук, он зубами рисует…кому он нужен теперь? Немо слепой…он умеет ходить по канату. И больше ничего.

– Поехали с нами. Вы можете работать у нас. – сказала Эрдэнэ и посмотрела на отца, потом на Ангаахай. – Долли поможет присматривать за детьми, Пикассо займется раскрашиванием стен и забора в нашем доме, а Немо…

– Немо любит лошадей, – подсказал Пикассо и кивнул своей шапкой-колпаком.

– Значит, будет работать в конюшне. – тихо сказала Ангаахай.

Долгим взглядом посмотрела на Хана, как бы спрашивая его согласия.

– Все, что хочешь.

– Запрыгивайте в грузовик. Беркут…устрой здесь фейерверк. Все. Уходим.

Потом обернулся к двум монголам и отдал по слитку золота.

– Здесь не должны найти ни одного трупа, кроме хозяина этого притона.

Оба кивнули одновременно.

Когда грузовик выскочил на дорогу, раздался мощный взрыв, и огонь взметнулся в небо яркими языками и искрами, окрашивая все вокруг в ярко-оранжевое зарево.

«Гори в аду, сука…и жди меня там. Когда-нибудь я приду за тобой и туда и поджарю в чане твою гнилую душу».

Глава 22

Он не входил в дом…Замялся у входа, сцепив руки за спиной.

За короткое время Лебединую усадьбу полностью достроили и окончили ремонт. После пожара все было перевезено именно сюда.

Тогда я и подумать не могла, что это будет дом.

Потом исчезнет Ангаахай, и появится… Дина. Кукла, которую слепили из обрывков прошлого, стерли ей память и заставили ненавидеть того, кого она любила. И не вышло.