Агент семейной безопасности

 – И чтобы все твои друзья и недруги, а главное, главное тот, ради которого все и затевалось…

– То есть муж?

– Ну да, – кивнула Кира, – думаешь, Вероника хотела, чтобы муж увидел ее в гробу страшной, с распухшей от слез физиономией и с сухим веником на голове вместо прически? Нет, скажу я тебе. Нет, и еще раз нет! Ни одна женщина не позволит себе покончить с собой, не позаботившись о том, чтобы у мерзавца мужа все внутри перевернулось при мысли, какую красоту он потерял по собственной глупости. И чтобы рыдал, скотина, рыдал, стоя у гроба, крокодиловыми слезами!

Закончив, Кира воинственно огляделась по сторонам.

– Ты чего? – изумилась Кира."

"– Ты все это так эмоционально описала, что я прямо почувствовала себя на месте Вероники, – всхлипнула Леся. – В гробу-у-у!

– За что мне это? – воскликнула Кира. – Олеська, перестань реветь. В самом деле ведь нос распухнет и рожа перекосится.

– Мне ее жалко-о-о!

– Погоди ты жалеть! Может быть, она просто сама не своя от радости, что довела мужика и тот наконец свалил, – сказала Кира и задумчиво прибавила: – Встречаются же уникумы.

И подруги продолжали колотить в дверь Вероникиной квартиры. Но через некоторое время тишина, которая стояла в квартире, заставила их всерьез встревожиться.

– Что? Не открывает? – высунулась из дверей бодрая еще бабка в старомодных железных на резинках бигудях, к которой подруги уже обращались за помощью.

– Да, – беспомощно признала Кира неоспоримый факт.

– Исключено! – заверила ее женщина. – Веронике, чтобы собраться, накраситься, причесаться и одеться, надо не меньше часа. А муж ее из постели только что выдернул.

– Тогда с ней что-то случилось! – твердо сказала Леся. – Ой! Дверь ломать надо!

– Не надо, – вмешалась соседка. – У меня ключ есть.

– Так что же вы молчали! – возмутилась Кира. – Мы тут уже столько времени колотимся, а вы ни слова не сказали.

– Я слушала, – невозмутимо произнесла бабка.

Она и в самом деле взяла у себя в квартире ключ и открыла им дверь в квартиру Вероники.

– Ой! – снова закричала Леся, увидев лежащую в луже крови Веронику. – Убилась! Ой, Кира, Кира, смотри, что делается?!

– При чем тут я? – сердито произнесла Кира. – Не я же это с ней сделала. Врача нужно!

– Какого врача? – причитала Леся. – Убили ее, как и других.

– Нет, – покачала головой Кира. – Она жива. Дышит.