Агент семейной безопасности

 – И что мы скажем, если Пышечка спросит, что мы сами делали ночью в офисе?

– Ну тогда скажем, что эта девушка забыла у нас в офисе свою сумочку, но никаких документов в ней не оказалось. Только всякая дамская ерунда – косметика, использованные проездные билетики, тампаксы, сигареты и прочее в том же духе. И единственная зацепка, как нам найти эту девушку, – вот эта самая фотка.

– Ты же помнишь, что ответила Пышечка, когда мы уже заикались на этот счет. Сказала, что, кто потерял, тот пусть и беспокоится.

– Тогда мы скажем, что эта девушка по ошибке захватила мою сумку, – сказала Кира.

– Три магнитофона импортных, – вполголоса пробормотала Леся.

– Что? – нахмурилась Кира, плохо знакомая с классикой советского кино. – Не поняла? Какие еще магнитофоны?

– Ничего, – ответила Леся. – Ладно, план хорош. Надо только подоходчивей растолковать Пышечке, как важно нам найти ту нахалку, которая стащила твою сумку.

Но оказалось, что Пышечке ничего растолковывать было не нужно.

– Так я и знала! – с торжеством провозгласила Пышечка, услышав историю про сумку. – Она еще и воровка! Еще бы, с такой рожей не только воровать, но и на панель выйдешь!

Должно быть, у Пышечки была своя собственная нравственная шкала, на которой проституция почему-то стояла гораздо ниже воровства.

Другое дело, что почти все эти бедняжки заканчивают весьма и весьма печально, заболев СПИДом, оказавшись жертвой садиста или просто спившись и выйдя в тираж. Они тихо умирают в какой-нибудь вонючей трущобе, и никому до них нет никакого дела. Но воровство, на взгляд Леси и Киры, было еще хуже.

– Так я и думала, что она дрянь и воровка! – шипела тем временем Пышечка, раздувшись от ярости и больше всего напоминая сейчас надутый газом до предела большой злобный воздушный шар.

– Нам бы ее найти, – жалобно пропищала Леся.

– Понимаю! – с воинственным видом кивнула Пышечка. – А вы вот что! Идите-ка в милицию!

– Но чем они помогут? У меня и свидетелей нет, что именно эта девушка сцапала мою сумочку! – воскликнула Кира.