Агент семейной безопасности

И с каждым проглоченным куском пирога Дима приходил в себя все больше и больше.

При этом выяснилось, что он не просто жевал, он слушал, делал выводы и принимал решения.

– Завтра нам с вами наконец предстоит начать активные розыски вдовы Семицветова и слежку за родственниками Сидора Поликарповича, – сказал он, со вздохом облегчения положив на свою тарелку последний кусок пирога. – Мы и так достаточно долго пренебрегали этой нитью.

– Зато мы разузнали кучу всего другого, – возразила Кира. – И не разорваться же нам было.

– В самом деле, – поддержала ее Леся. – Ведь у нас всех есть еще и основная работа в «Орионе».

– Кстати, – оживился Дима, – с этой работой что-то нужно делать. Если дела в «Орионе» и дальше будут идти так вяло, то мы рискуем потерять фирму.

– Какая разница? – пожал плечами Борисов. – Все равно она принадлежит не нам.

– А кому? – спросила Леся. – Кто по бумагам сейчас числится ее учредителем?

– Все тот же Хватунов, – сказал Борисов. – Только раньше он занимал должность генерального директора, а теперь остался номинальным хозяином и учредителем.

– Если кто-то из них еще жив, – вставила Леся.

– Да, тех, которые еще живы, – поправился Борисов. – И при благоприятном раскладе фирма может начать функционировать по новой.

– Это будет на грани фантастики, – не согласился с ним совершенно очухавшийся Дима. – Я так понял, что делишками «Ориона» теперь интересуется куча народу.

– Да уж вряд ли страховщики занимаются тем, что восстанавливают справедливость, убирая насоливших им сотрудников и клиентов «Ориона», – сказала Кира.

– Ага, – хихикнула Леся. – Чтобы уж точно все было справедливо. Раз по бумагам они мертвы, значит, надо довести дело до логического конца.

– Как ты сказала? – воскликнул Дима.

– Надо довести дело…

– Нет-нет! Не это! Перед этим что ты сказала?

– Я? – встревожилась Леся, поняв, что от волнения совершенно забыла все, что говорила.

– Ну как же, ты говорила, что раз по бумагам они все мертвы, то можно предположить, что нашелся такой поборник порядка, который ходит и мочит всех этих «погибших» на бумаге людей.

– А ты думаешь, что на самом деле Семицветов и Сидор Поликарпович живы? – прищурившись, что являлось у нее признаком напряженной мысли, спросила Кира.