13 несчастий Геракла

– Ладно, – неожиданно согласился он, – рой носом землю, но сообщи мне имя вора.

Получив «лицензию» на ведение дела, я прошел на кухню, пошуровал в бесконечных шкафчиках, висевших на стенах, отыскал кофе и с наслаждением выпил «Лавацца». В голове слегка просветлело, и захотелось есть. Я вспомнил, что последний раз трапезничал у Жанны, если, конечно, шоколадные конфеты можно назвать едой, и ринулся к холодильнику.

Бунтующий желудок успокоился только после четырех бутербродов с бужениной и маринованными огурцами.

Прямо в кухню лез одуряюще пахнущий куст жасмина. Нынешнее лето пока радует, нет холода, дождей, резких перепадов температуры. В конце мая ртутный столбик достиг цифры +25 и уже месяц словно прибитый держится у этой отметки. Такая погода редкость для Москвы, у нас ведь сплошные аномальности: в июне холодно, в декабре тепло…

За спиной послышался тихий шорох.

– Хочешь кофе? – ласково спросил я.

Клара подняла красные опухшие веки.

– Воды лучше, жажда замучила.

– Садись, – предложил я.

Она послушно устроилась на табуретке. Я взял большую бутылку «Новотерской», налил воды в высокий стакан и протянул ей. Клара схватила его и с жадностью стала пить.

– Не торопись, – улыбнулся я, – никто не отнимет.

Неожиданно Клара тоненько заплакала.

– Не брала я денег!

Я погладил ее по спутанным волосам.

– Конечно.

– Вы мне верите?

– В общем, да. Думаю, тебе их подложили.

– Но зачем? – шмыгнула носом Клара.

– Чтобы дядя заподозрил племянницу в воровстве и выгнал из дома. Кто-то в семье ненавидит тебя до такой степени, что готов на любую подлость.

– Это Белла, – прошептала Клара, – а еще Валерий.

– Родной отец? – изумился я.

– Он мне отчим, – пояснила Клара.

– А твой настоящий папа где?

Она пожала плечами:

– У меня его нет и не было. Я незаконнорожденная.

Последняя фраза прозвучала словно цитата из литературы девятнадцатого века.

– В наше время, – приободрил ее я, – это понятие устарело. Тысячи женщин во всем мире воспитывают детей без отцов, тебе нечего стесняться. А давно Валерий женат на твоей маме?

– Двадцать один год, – сообщила Клара, отхлебывая воду.

– А сколько же тебе?

– Двадцать один.