13 несчастий Геракла

Сначала появляется легкое недоверие, потом нежелание откровенничать, затем просто ненависть к специалисту, который без отмычки залез в душу. Некоторые мои пациенты рыдают на пороге, я их втаскиваю в кабинет за шкирку. Кое-кто категорически отказывается продолжать сеансы. Но если вы преодолели этот этап, то следующий – всепоглощающая любовь к психотерапевту, вы начинаете его просто обожать, считать своим учителем, восхищаетесь им, рассказываете ему все. Между специалистом и пациентом возникает прочная связь, один чувствует другого на ментальном уровне, и тут появляется новая опасность: образуется стойкая, почти наркотическая зависимость пациента от психолога.

– Значит, Сергея вы более не видели, – подытожил я.

Артем Иванович кивнул:

– Как пациента – нет. Ни его, ни Петра Фадеевича, хотя была пара эпизодов…

– Какие?

Артем Иванович улыбнулся.

– Прошла пара лет после наших встреч, год не назову, пятьдесят девятый, шестидесятый… Где-то так. Представьте себе картину: врывается сюда баба, из самых простых.

Артем Иванович слегка удивился. По виду визитерша совсем не походила на тех дам, которые посещают психотерапевта.

– Вы ко мне? – осведомился он.

– К тебе, – бесцеремонно ответила бабища и плюхнулась в кресло.

– Чем могу служить? – вежливо спросил Артем Иванович – его вообще-то трудно вывести из себя.

– Девки у меня с ума сошли, – завела она, – разума лишились, справиться с ними не могу!

Выпалив эту фразу, она уставилась на Бекасова. Он подавил легкий вздох: вероятнее всего, его опять перепутали с психиатром.

"– Теперь скажи, сколько тебе заплатить надо, чтобы правду рассказал?

– Вы о чем? – изумился Бекасов.

– Так о Кузьминском. Он псих или нет? Неохота дочь за него отдавать, – зачастила бабища.

Через пять минут Артем Иванович разобрался в ситуации. «Клиентку» звали Степанида, жила она на одной лестничной клетке с Кузьминскими, работала у них прислугой.