13 несчастий Геракла

В особенности хозяину по душе, когда его сравнивают с Пикассо. Вот приедет он сегодня со службы, зайдет в столовую, а вы ткните пальцем в эти отвратные темно-зеленые апельсины и скажите: «Господи! Да у вас тут подлинник Пикассо!»

– Насколько я знаю, этот художник никогда не писал цитрусовых, смахивающих по цвету на жабу, – возразил я, – он любил одно время совсем другие цвета. «Розовый период Пикассо», «Голубой период Пикассо», потом увлекался кубизмом…

– Образованного человека сразу видно, – восхитилась Лариса Викторовна.

– Так это его работы, – дошло наконец до меня.

– Ну да, – кивнула Лариса Викторовна, – мама Сергея Петровича, Глафира Анисимовна, была художницей. Кстати, картинки со зверушками – ее работы.

– Очень милые.

– На мой взгляд тоже, – кивнула Лариса Викторовна, – но не все ее произведения таковы. От замка меня оторопь берет.

– Это тоже принадлежит кисти Глафиры Анисимовны? – поразился я.

Лариса Викторовна налила мне еще кофе, потом наполнила доверху свою чашку и принялась самозабвенно сплетничать.

Мать Сергея Петровича была странной женщиной. Но ее муж, Петр Фадеевич, вначале не обращал внимания на, мягко говоря, не совсем адекватное поведение жены. Глафира легко переходила от смеха к слезам, быстро обижалась, помнила обиды десятилетиями и могла возненавидеть человека, если он приходил в платье красного цвета.

Все окружающие воспринимали Глафиру как сумасшедшую, один Петр Фадеевич считал супругу милой сумасбродкой, но, когда она бросилась на мужа с ножом, выкрикивая: «Ты решил меня убить», и у супруга спала пелена с глаз.

В дом косяком потянулись врачи. Диагноз звучал приговором – прогрессирующая шизофрения.

Петр Фадеевич принялся лечить супругу, его жизнь превратилась в цепь однотипных событий: обострение недуга жены – ремиссия – снова ухудшение.

Жить с психически больным человеком в одном доме тяжелый крест.