Золотой ключик для Насти

К этому времени я продрогла до костей, зубы стучали громче, чем копыта неустанной лошадки.

Хабыч, тоже мокрый насквозь, помог выбраться из телеги, учтиво повёл в тепло. Не медля ни секунды, скомандовал организовать для меня отдельную комнату и приготовить лохань горячей воды. Подручные трактирщика исполнили указания с неимоверной прытью. Через десять минут я лежала в обжигающей воде и чувствовала себя почти счастливой.

Ну и чёрт с ним, с Косарем! Пусть катится на все четыре стороны.

И чего он, собственно, ждал? Неужели думал, будто я в искреннем восторге от их захолустья? Что мне действительно нравится незатейливый деревенский быт?

Культурный уровень вешенцев тоже, поди, должен вызывать восторг! Ну конечно, любование фигурными козявками вполне схоже с посещением галереи современного искусства.

– Чёрт! Да лучше сдохнуть в придорожной канаве, чем жить в Вешенке! – выпалила я.

Обвела злобным взглядом комнату, в поисках чего‑нибудь, что можно сокрушить. Увы, кроме кровати ломать нечего. Разве что оконные ставни. Чёрт, как же надоел этот обшарпанный нищий мир!

В моём заплечном мешке обнаружилась прабабушкина юбка и кофта. Вещи были упакованы в полиэтиленовый пакет, поэтому остались совершенно сухими. Снова Косарь позаботился, будь он неладен! Воспользовался моей привычкой бросать вещи где попало. Чёрт!

К ужину спустилась злая, без малейшего намёка на слёзы.

Похоже, в небольшом трактире собралось всё местное мужичьё. Все столы заняты, мужики потягивают хмельное, переговариваются. Сидят плотно сбитыми кучками, издали напоминают «команды знатоков», которым задали общий, но крайне сложный вопрос. От гула, царящего в тесном зале, зазвенело в ушах.

Из‑за ближнего столика встал и махнул Хабыч. Судя по всему, старик остался доволен моим преображением. Действительно, сколько можно плакать?

Мне тут же всучили кружку какой‑то горячей жидкости, заверив, что это лучшее лекарство от простуды, даже мёртвых воскрешает.

"Поднос с едой притащил сам хозяин, но отходить от стола не собирался.

– Вы откудова едете, люди добрые? – осторожно спросил он.

– Из Западного, – вежливо отозвался старик.