Золотой ключик для Насти

– Как это?

Торговец замялся, начал бормотать под нос. Я в панике уронила кружку с отваром, схватилась за бортик, готовая выпрыгнуть в любую секунду.

– Ушел он, – сообщил старик со вздохом. – Сказал, ты поймёшь почему.

– Как ушел? Когда ушел?

– Ночью, – снова вздохнул старик, протянул мне маленький, туго набитый мешочек. – Косарь просил передать вот это. Сказал, тебе нужнее.

Бездумно взяла мешочек, на ощупь опознала в нём кошелёк.

Чёрт… Значит действительно ушел? А напоследок вроде как… позаботился.

– Не печалься, девочка. Всё хорошо будет. Довезём тебя до колдуньи, отправим в твой мир. А через пару недель так завертишься, что и думать забудешь о своём Косаре.

Чтобы не закричать закусила губу, во рту вспыхнул солоноватый привкус.

Косарь меня бросил. Не выдержал обиды и ушел. Теперь он вернётся в Вешенку и будет жить как раньше. И обо мне, твари неблагодарной, даже не вспомнит.

Важная мысль о том, что осталась одна в компании пары малознакомых мужчин настигла много позже.

Слова утешения слышала, но осознать не могла. Кажется, он говорил о молодости, которая даёт много шансов; о будущем, в котором всё непременно будет хорошо; о возможности вернуться в деревню, где живёт Косарь… но только после исполнения обязательств. Ведь договоры жуликов не терпят, и раз пообещала, нужно выполнить.

Выполню, Хабыч, всё выполню.

Вторя моему горю, дождь и не думал утихать. Прохладные капли падали на лицо, смывали слёзы. Платье намокло, отяжелело так, что встать могла с великим трудом.

Старик скоро вернулся к своему товарищу, принялся рассказывать про очередные пошлины, сетовать на несговорчивость сборщиков налогов и общую разруху в стране.

– Хорошо хоть армию немного подраспустили, – бубнил он. – А то на одни военные сборы сколько денег тратили! Зато теперь военный сбор уменьшили, а другой ввели. «На развитие технологий», слышал о таком? Знаю – знаю как и чего они развивают. Новый вид самогонного аппарата изобретают. Как пить дать! Другое придумать неспособны. Зато слово какое «технология»!

В сумерках, густых как переваренный кисель, подъехали к постоялому двору.