Золотой ключик для Насти

Была бы на моём месте Мария Петровна, она бы тебе сказала, она бы тебя подвинула. Эта даже памятник допечь может, а я… Расплакаться что ли?

– Иди, – устало повторил дозорный, скривился.

– А вот и уйду. Возьму, и уйду. А вы оставайтесь. Подыхайте.

– Слышь! – возмутился воин. – Ты варежку‑то прикрой! Кликуша!

Косарь, не проронивший до этого момента ни звука, вступился. Правда, не за меня…

– Пойдём. Видишь – не нашего ума дело, без нас разберутся.

Дозорный глянул на верзилу с благодарностью.

А может действительно послать всё к чертям собачьим? Ну превратят горанцев в фарш и что? Я им кто? Ангел – хранитель? Нет.

С совестью своей договорюсь как‑нибудь. Зато потом, когда всё закончится, спокойно пойду в столицу, поклонюсь королю. Он мне дверку покажет, а Косарю мешок золота насыплет. И будем мы жить долго и счастливо, каждый в своём мире.

То, что после этого сражения Ремвид вооружится до зубов и пойдёт крушить соседей – меня тоже не касается. Пусть хоть боевую авиацию осваивает, хоть ядерное оружие.

– Настя? – Косарь привычно выдернул из раздумий.

– Да, ты прав. Не наше дело. Пусть сами разбираются.

Я перехватила повод вороной, поставила ногу в стремя, когда дозорный заорал:

– Настя?!"

"Я даже вздрогнула от неожиданности.

Мой недавний собеседник стоял с отвисшей челюстью и часто моргал.

– Та самая Настя?! – выпалил он.

Вау! А я, оказывается, знаменита.

Косарю такая реакция не понравилась: вешенец побледнел и стиснул кулаки.

– Да пошли вы… – тихо пробормотала я, запрыгивая в седло.

– Погоди!

Дозорный подскочил, ухватил лошадь под уздцы и продолжил таращиться на меня. Глаза воина были по – прежнему круглыми, в них прожектором светилось любопытство. Я припала к гривастой шее и прошипела:

– Руки от лошади убери.

– Постой, Настя! – взмолился дозорный. – Что ж ты сразу не сказала? Погоди! Сейчас десятника позову, он к господину Рогору проводит!

Я стиснула зубы и прикусила язык.

– Хорошо, – прорычала я. – Подожду.

Но ждать не пришлось. Вопль дозорного переполошил людей у ближайшего костра и десятник прискакал сам. Почему‑то поклонился. Пока воин наблюдал, как я спешиваюсь, прибежал ещё один вояка.