Злодейский путь!..

Два взгляда скрестились, словно мечи. В полной тишине в комнате накапливалось напряжение, пока внезапно не лопнуло, уйдя на нет, от одного незамысловатого движения. Шен перекатился на бок, подмяв щекой руку Муана, которая все еще находилась возле его плеча, и ухватился за его широкий рукав, подтягивая к себе, как подушку. Уткнувшись лбом в его руку, он, все еще не отпуская из цепких пальцев рукав, мирно засопел.

Муан тут же опустил голову вниз, с удивлением глядя на эту картину. А лицо Ала почернело, словно туча.

Однако на этом молчаливое противостояние было завершено: Ал тихо фыркнул и отвернулся, а затем устроился на соседнем матраце, повернувшись в другую сторону, а Муан остался сидеть на месте.

Уже рассвело, когда Шен открыл глаза. И первое, что он различил, - это кусок светлых одеяний прямо перед собой. Подняв взгляд, он увидел, что старейшина Муан Гай сидит возле него, прикрыв глаза и, по-видимому, уйдя в медитацию. Затем он почувствовал, что пальцы его правой руки занемели от неудобной позы.

Заметив его движение, Муан повернулся к нему.

- Тебе удобно? – перво-наперво решил саркастично уточнить Шен, почувствовавший, что он не просто за его рукав хватался, но и руку использовал вместо подушки.

«Вот что за нелепые привычки?! Не так уж долго я обнимал Волчару во сне, чтобы теперь подсознательно желать спать с какой-нибудь мягкой игрушкой!»

Система, к которой был обращен этот, в принципе риторический, вопрос, никак не ответила.

- Ты предполагаешь, что подобные мелочи могут стать для меня проблемой? – наигранно-высокомерно приосанившись, ответствовал Муан, все-таки выдернув свою руку из-под его головы.

- А ты на самом деле очень терпеливый человек, да?

- Я же общаюсь с тобой! – немножко вспылив, едко отозвался Муан.

- Точно… - протянул Шен и уставился в потолок.

- Как ты себя чувствуешь? Что вообще с тобой стряслось? Почему ты отключился? И кстати, у тебя пропал жар? – на последнем вопросе Муан как нечто само собой разумеющееся положил руку ему на лоб и только потом сообразил, насколько личным и заботливым вышел этот жест.

Смутившись, он аккуратно убрал руку с его лба.