Злодейка чужого мира (СИ)

Разумеется, у него будет ещё много возможностей, особенно когда они достигнут солнца.

— Что ж, — Ясмин невольно смягчилась. — Тогда спасибо. — И, словно почувствовав его удивление, пояснила: — За плед.

Конечно, он хочет ее убить. Теперь, когда она знала о настоящей Ясмин так много, его желание казалось естественным.

— Плед универсальный и растягивается почти на восемь метров, — чуть поколебавшись сказала она. — Мы можем завернуться в него с разных сторон и между нами останется вся пещера, так что…

Ей было стыдно.

Этот мир уже успел показать ей обратную сторону своей красоты. Мораль, основанная на семи постулатах о грехе, система, контролируемая жесткими правилами, не дающая исключений ни ребёнку, ни старику. Закрытое тело, закрытое сердце, закрытый от вмешательств извне разум — вот идеал цветка, блистающего в обществе. Прямо сейчас она нарушала примерно сотню правил, предлагая мужчине (голому и явно планирующему ее убить) разделить с ней пространство после захода солнца.

— Не откажусь, — с готовностью согласился Слуга и завозился неподалёку. — Оказывается мой жестокий мастер готов отринуть правила во имя любви к ближнему своему.

Это было чуть больше, чем упрёк в легкомысленном поведении. Если бы она была настоящей Ясмин, влюблённой в этого наглеца, то кусала бы до утра губы, чтобы не разрыдаться. Гадюки состояли в близком родстве с этим Слугой.

— Не забудь на заре пасть ниц и возблагодарить меня, — сказала она холодно.

Натяжение пледа чуть ослабло, и Ясмин вдруг поняла, что все это время он ждал от неё удара Лаской.

В пещеру гуськом прошли люфтоцветы. Сначала столпились у самого входа, после засеменили к Ясмин, словно она была их мамочкой.

Слуга мягко засмеялся.

— Никогда не пойму, за что ты им нравишься.

Им нужна темнота, чтобы ее освещать, подумала Ясмин. А мы обе полны холодной ночью до самых краев. Мысль была пафосной и смешной.

— За терпение, ум и душевную красоту, — она с готовностью уставилась на Слугу.

Его лицо, попавшее в зону свечения люфтоцветов, фонило слабой белизной на расстоянии в пару метров. Ему хватило такта не снимать с глаз вымокшую в Дожде повязку, и та пересекала его лицо чёрной маслянистой змеей.

Теперь, когда Ясмин получила практически открытое предупреждение о своём убийстве от этой феи, она могла начать действовать. По-своему.

— Душевную красоту, — тихо повторил Слуга.