Злодейка чужого мира (СИ)

— Солнце в зените на два часовых оборота, после вернётся дождь, и мы должны его опередить.

Во второй половине дня начнётся водяной ад, с тоской подумала Ясмин.

Два мира соединились в ее голове воедино. Огромные виргии, похожие на гигантские кедры, стояли чёрными ребристыми колоннами, в три обхват каждая, глянцевое облако листвы лежало над головой ещё продолжая затерявшийся в ней дождь.

Они почти сразу вымокли."

"Вдоль колонны виргий, осторожным неслышным шагом мимо Чаровниц, вяло ворочающихся вслед за ними и с опоздание, слабо касаясь их тел.

Одна из них, нацелилась на Ясмин, но промахнулась и легла на белое зачарованно-прекрасное лицо Слуги, удерживая его рогатым отростком, как капризная старуха, ухватившая юного племянника за нежные щёки. Сонно повернула его из стороны в сторону, и Ясмин увидела его пустые чёрные глаза, неотрывно глядящие на неё саму.

— Осторожнее, — сказала она, и отвела бессильную ветку.

— Идите за мной, мастер, — сказал Слуга.

Его голос звучал мягко и хрипло.

Волосы были мокрыми от дождя, которым их одарили виргии.

Сзади ей в затылок сопел Медведь, которого становилось все труднее назвать номером Шесть.

Мягкая земля охватывала ступни по щиколотку, но также легко выпускала, прогибалась и пружинила, как батут. Сначала шёл мох, который, как знала откуда-то Ясмин всегда сопровождал виргии, после голая каменистая твердь, которую предпочитали Чаровницы, а потом перед глазами развернулся пушистый травяной ковёр, расшитый лиловыми и желтыми цветами.

Оттенки лилового — от тёмной синевы до блеклой лаванды, яркий электрик сердцевин и узких, острых, как хирургический скальпель, тычинок. Так нежная английская барышня прячет в складках весеннего платья стилет. Ты сильнее и не боишься, но… Вооруженная барышня вводит в диссонанс.

Номер Два — теперь она знала, что он боец — предложил обогнуть ловушку, поскольку сциллы любят кучковаться на болоте, а он чует легкую гниль.

Поляна оказалась зарослями на полтора километра, и как они не старались, через час их легкие, но прочные сапоги, отяжелели от набранной влаги.

Ясмин тяжело шагала, но мысленно была готова вернуться — ее, черт бы все побрал, к этому не готовили! Она кризисный аналитик, а не Артемида, скачущая по лесам в компании трёх нимф мужского пола.

Хотелось домой. Горячая ванна, постель, похрустывающая свежим одеялом, тосты по утрам, кофе, распахнутое в холодное утро окно. Одежда по сезону. Благословенное такси.