Измена. Я от тебя ухожу

У них большой опыт в наблюдении за такими детьми - те из них, у кого был контакт с родителями, получали гораздо больше шансов на выживание, чем младенцы, которых бросили. Знаете, даже здоровые дети иногда…

Дальше была какая-то пространная лекция о том, что к Малинину не имело никакого отношения. Потому что он буквально «подвис». Они что здесь, все с ума посходили? Неужели не видели и не понимали, что творится? Что мать этой девчонки-уродца, которая одной ногой на том свете, употребляла дурь? Что он сам не верит, что породил нечто такое, что и ребёнком-то не особо назовёшь?

- Сейчас мы стабилизировали состояние девочки.

Понятно - нужно будет снова заслать сюда денег, чтобы вопросы относительно того, какое дерьмо употребляла Лия, больше не задавались.

- Впереди ещё одна важная операция. Если бы вы смогли попросить Лию Ивановну побыть у дочери… Мы пытались, но она не хочет…

- Я приду к девчонке! - рявкнул Миша, начиная жалеть, что на какой-то чёрт приехал в роддом.

Ведь вполне хватило бы пары звонков в день для уточнения, как там Лия и безымянный младенец, в котором Малинин, как ни старался, не видел своего ребёнка.

- Хорошо. Спасибо.

Врач ушёл, а Михаил принялся расхаживать туда-обратно по коридору, и только белый халат развевался за его спиной, словно крылья, цвет которых ему дали авансом.

Он всё же направился к отделению для новорождённых. Сюда пускали на очень короткое время. В основном - матерей. Постоять возле стеклянных боксов, побыть рядом с теми, кого только-только произвели на свет, но кто уже столкнулся с такими трудностями, что они могли аукаться до конца дней.

Свою дочь узнал сразу. Вся в трубках, крошечная, синеватая… Только-только переведённая сюда из реанимации. И снова получившая билет в то же самое страшное место, где она будет находиться одна.

На память пришёл сон, который Малинин видел на днях. Его бабушка шла по деревне, где Миша так любил бывать в детстве, и звала кого-то. Софья.

Он даже посмотрел после значение имени - мудрость, наука. Да уж… Науки в появлении этого ребёнка на свет для Малинина было столько, что хоть стреляйся.

Михаил стоял, глядя на порождение их с Лией любви. Вот таким оно было - уродливым, едва дышащим на ладан. И сейчас, когда смотрел на ни в чём не повинную малышку, ему хотелось, чтобы её не стало. Чтобы она умерла, исчезла, не оставив после себя даже следа. Лии она была не нужна. Ему - тем более.