Жертвы осени

 – Это самый добрый, порядочный и достойный человек, какого вообще можно представить!

Василиса даже опешила слегка от такого напора:

– Любовь Андреевна, да я же ничего не утверждаю… я статью пишу… мне важно узнать о нем побольше… хочу понять, как человек с такими данными, с такой характеристикой…

– «Характеристикой»! – перебила Матросова и встала, прошлась по кабинету и, остановившись напротив Василисы, чуть наклонилась к ее лицу: – Да при чем тут характеристики?! Вы что – не понимаете?! Он не мог! Он никогда бы никого не убил! Никогда! Он собирался людей лечить, спасать – понимаете? Это совершенно другой склад личности! Те, кто настроен спасать, убить не могут! А Леня… это же… не знаю, как вам объяснить, чтобы дошло… Это был сгусток нежности, он за руку брал таким жестом, что внутри все трепетало, понимаете?

Она снова опустилась на стул и закрыла руками лицо:

– Вот, не думала, что спустя столько лет мне снова будет так больно…

– Вы… любили его? – тихо спросила Васёна, испытывая почему-то чувство ужасной неловкости, словно вторглась в сферу, куда заходить было нельзя ни при каких условиях.

– Я люблю его и сейчас… Потому что никогда не верила в его виновность. Что, скажете, так не бывает?

– Ну почему… только…

Матросова вдруг выпрямилась и посмотрела на Василису с нескрываемой неприязнью:

– Хотите узнать, почему я не боролась? Боролась – как могла, насколько сил и возможностей хватало у студентки-шестикурсницы, а потом у врача-ординатора! И учтите еще один момент: в этом городе не было ни одного человека, кто не считал бы Леню виновным! Ни одного! От меня родная мать отвернулась на два года, потому что я отказывалась верить в то, что он кого-то убил! Да, я писала письма, я по инстанциям бегала – но что толку? Кто мне поверил бы, когда всё против него? Всё и все! – Матросова даже задохнулась, закашлялась, полезла в стол и сунула под язык какую-то таблетку.

"– Любовь Андреевна, а все-таки… Я понимаю, что вам как близкому человеку в подобное верить сложно, но ведь просто так не сажают на такие сроки?

– Это было кому-то выгодно! – решительно произнесла Матросова. – Кто-то хотел, чтобы Леня сел, кто-то подкинул ему все эти улики – я другого варианта не рассматривала никогда.

– Но… кому мог мешать простой студент-медик?

– Мог мешать его отец.