Жертвы осени

Он убрал трубку в карман и посмотрел на Еву:

– Ты что-нибудь выбрала?

– Да. А ты что будешь?

– А я по списку, – рассмеялся Вадим. – Очень хочу и пирожное, и коржик какой-нибудь, и еще трубочку с кремом…

Ева улыбнулась: ей почему-то всегда казалось очень милой вот эта любовь Вадима к сладкому, он словно переставал быть врачом и превращался в мальчика, с наслаждением выбиравшего пирожные в витрине кондитерской.

– Кондитерская… – вдруг произнесла Ева, и взгляд ее стал чуть рассеянным. – Ты представляешь, что я вспомнила? Меня папа водил по воскресеньям в кондитерскую – была такая на проспекте Мира… И там были большие витрины, подсвеченные цветными лампочками, – отдельно стояли торты, отдельно пирожные на подносах… и папа покупал мне что-нибудь очень вкусное вроде корзиночки с кремом… я не любила масляный, всегда просила с безе…"

"Вадим любил, когда она вдруг ни с того ни с сего начинала вспоминать какие-то моменты из детства.

– А кого ты позвал? – вдруг спросила она, прервав воспоминания.

– Молодую девушку.

– Ты завел подружку? – поинтересовалась Ева и вдруг прикрыла рот ладонью: – Вадим, прости… это не мое дело…

– Все в порядке. Нет, я не завел подружку. Это просто знакомая.

– Ну ладно…

Им как раз принесли чай, когда в дверях магазинчика появилась Василиса, остановилась на верхней ступеньке, оглядывая помещение сквозь очки.

– А вот и моя знакомая, – вставая из-за стола и помогая Василисе снять куртку, сказал Вадим. – Знакомьтесь. Ева, это Василиса. Василиса, это Ева – или ты предпочитаешь быть Евой Александровной?

Она отрицательно покачала головой:

– Меня никто не называет Евой Александровной. Не произвожу должного впечатления.

– О, мне это знакомо! – фыркнула Василиса, устраиваясь на отодвинутом для нее Вадимом стуле.

– Вот не думал, что у вас такие комплексы, Василиса, – заметил Резников, возвращаясь на свое место.

– Ну, знаете, Вадим Сергеевич, когда у вас папа двухметровый красавец и мама… – тут она запнулась на секунду, – а на вас природа отпуск взяла… В общем, тут невольно закомплексуешь.

– Кстати, Ева, а твой отец был какого роста? – вдруг спросил Резников, разворачиваясь к Еве.