Женаты поневоле

Хочешь поделиться своими фантазиями, плохая девочка?"

"Мне очень стыдно. И страшно. Ведь это тоже означает степень доверия. Могу ли я сделать еще один шаг навстречу?

- Давай, не стесняйся, хорошая моя. Расскажи, - подстегивает меня это искуситель. Его язык творит такое, что я не могу даже двух слов связать.

- Я… Ты… Даа…

- Хочешь я помогу тебе, Вар-ря?

Обессиленно киваю.

- Достаточно просто признаться, что хочешь, чтобы я грязно трахнул тебя…

Грубые, пошлые слова вместо того, чтобы остудить мой пыл, напротив, распаляют сильнее.

Заводят, хотя, кажется, я и так на пределе - все механизмы едва вывозят то, что происходит.

- Мирон… - всхлипываю, чувствуя его пальцы в себе. И то как он ловко находит особенно чувствительные места, меня снова поражает.

- Да, киса… Это не сложно - просто скажи…

- Пожалуйста…

Он недовольно цокает языком, забрасывает себе за спину одну мою ногу, а затем шлепает ладонью по ягодице. Вздрагиваю и шокировано смотрю на него.

- Как еще учить непослушных девочек? - довольно ухмыляется он и дарит еще один крышесносный поцелуй.

- Ну, скажешь сама? Или еще хочешь получить по попке?

- Ты… Ты… - возмущения заканчиваются, как только он снова начинает двигать пальцами.

- Что я?

- Трахни меня, - сдаюсь и смущенно выдавливаю эти слова.

- Что? Детка, я не разобрал как-то. Давай-ка увереннее. Что тебе хочется? Я все тебе дам. Только попроси.

- Трахни меня уже, - требую, пытаясь поймать ускользающее удовольствие. - По-настоящему.

- Как скажешь, сладкая, - довольно скалится он, и, наконец, оказывается во мне.

Его размеры по-прежнему слишком для меня. Поэтому первое проникновение еще немного болезненно. И то с какой осторожностью муж двигается, как замирает, вглядываясь в мое лицо, вызывает у меня неконтролируемую нежность.

- Варя, ты слишком узкая, - хрипит он. - В тебе так обалденно, ты даже не представляешь…

Я кайфую с этих слов. И мне нужно совсем чуть-чуть, чтобы, наконец, отпустить ту пружину, которая все это время держится в напряжении. Мне так хорошо, что я не сдерживаюсь, стону в голос.

И даже не сразу понимаю, что Мирон уже довольно жестко вколачивается в меня, пока я продолжаю плыть на волне удовольствия, расслабляюсь и снова кончаю.

А следом и Мирон.

Мы оба лежим, дышим тяжело и шумно. Смотрим в глаза, и я впервые за это время не вижу во взгляде мужа холод. Он мягко улыбается и проводит носом вдоль моего виска.

- Не знаю, что тебя заставило прийти ко мне, но делай это почаще…

Счастливо улыбаюсь, но молчу.