Замена объекта

Виктор говорил искренне, и Шемякин это понимал. Но это, к сожалению, поняли и люди Ворона. За себя Виктор не боялся, но его можно было взять страхом за семью. Удивительно, что они до этого сразу не додумались."

"За две недели до суда Виктору было сказано ясно и без околичностей, что если он на суде не заявит, что уличающие Ворона показания дал в милиции под пытками и на самом деле ничего этого не было, то пострадает его семья, в первую очередь - жена и ребенок. И вот тогда Виктор дрогнул.

- Ну погоди, не дергайся, - умолял его следователь, - они просто запугивают. Они не посмеют ничего сделать твоим близким, они же понимают, что дело в суде и все свидетели на виду у милиции и прокуратуры. Если с кем-то из них случится несчастье, сразу будет понятно, что это дело рук Ворона, и это только усугубит их положение. Они же не полные идиоты.

В тот раз ему удалось уговорить Виктора. Тот предпринял все возможные меры по укреплению дома и участка, строго-настрого наказал жене, теще и тестю одним никуда не ходить и дверь никому не открывать, когда Виктора нет дома, навесил дополнительные замки и щеколды.

А следователь Шемякин кривил душой, кривил… Он прекрасно понимал, что угрозы вполне могут быть выполнены, от Ворона можно всего ожидать, но ему так хотелось довести дело до обвинительного приговора! Это был вопрос не только личного честолюбия, но и будущей карьеры.

За несколько дней до суда бандиты несколько изменили тактику.

Угрозы стали страшнее, но в противовес им появились посулы. Виктору предлагали большие деньги. И вот тут он засомневался по-настоящему. Ведь работы у него на данный момент не было, и неизвестно, будет ли, особенно если он даст на суде показания против Ворона и его группировки. А может, черт с ним, с этим правосудием, с этим убитым москвичом, с этим следователем Шемякиным? Взять деньги, изменить показания и жить себе спокойно.

Он позвонил Шемякину, хотел встретиться с ним и еще раз поговорить, но тот оказался в отъезде, поехал по каким-то делам в областной следственный комитет.

Время шло, бандиты дали Виктору сутки на размышление, завтра днем он должен был дать окончательный ответ, а давать ответ, не посоветовавшись со следователем, Виктор не решался. Он привык жить, четко выполняя указания тех, кто старше по званию или положению, самостоятельные решения принимал трудно или не принимал вообще.