Замена объекта

За четыре года я больше ни разу не видел ее плачущей из-за Борьки. Света всегда улыбалась, с готовностью смеялась над шутками и анекдотами, радовалась жизни, заботилась о муже и детях и каждый раз, услышав по телефону голос Бориса, говорила: «Спасибо тебе, господи». И только я один знал, что творилось в ее душе, когда Борис не отвечал на звонки, и чего ей стоило в такие минуты продолжать улыбаться, поддерживать разговор и не показывать охватывающего ее ужаса. Она стала настоящей мастерицей уверток, потому что надо же было как-то объяснять и детям, и знакомым, почему они перестали отдыхать на средиземноморских курортах и почему больше не ездят зимой в Альпы кататься на горных лыжах, почему Борис не полетел с «Ночными рыцарями» на конкурс Евровидения и почему не выпил даже глотка водки на поминках давнего доброго знакомого.

При этом ссылаться на проблемы со здоровьем никак нельзя, вот и крутись, как умеешь. И Света научилась. Научилась врать, научилась держать лицо и быть искренней и заинтересованной собеседницей даже тогда, когда Боря не отвечал на звонки. Она научилась быть счастливой и радоваться каждому дню, прожитому вместе с мужем, но я знал, что достигается это счастье постоянной, ежеминутной, невероятно тяжелой душевной работой.

Вот и сейчас она поддерживала легкую веселую беседу с журналистами, но мне, знавшему ее без малого два десятка лет, были видны и окаменевший от напряжения подбородок, и потемневшие от страха глаза.

Разговор мягко соскользнул с «Ночных рыцарей» на меня, причем самым неожиданным образом.

Катя спросила, откуда появилась традиция в торжественных случаях дарить котят. Светкины глаза на мгновение расширились.

- Вспомнила! Ой, Игорек, я вспомнила, что должна была у тебя спросить в тот раз.

Ну слава богу, не прошло и года.

- Боря просил узнать, не ожидается ли у тебя прибавления, а то к Новому году начнутся всякие торжественные мероприятия.

- Нет, пока не жду. Аринка взяла тайм-аут, - пошутил я.

Пришлось объяснять Кате, что традиция зародилась, когда Арина в первый раз принесла котят. Я решительно не знал, что с ними делать, поскольку ни в каких фелинологических клубах не состоял, а мысль продавать котят в подземном переходе казалась мне почему-то кощунственной, хотя своего Ринго я именно так и приобрел. В помете было пять котят, двоих я пристроил знакомым, а судьба троих так и подвисла в неопределенности, когда на помощь пришел Борис.