Забудь о нем

Красотка, ничего не скажешь!

Меня затрясло.

— Ладно, все. Хватит. Давай раздевайся. Долгие прелюдии не в моем вкусе. Сейчас разок, по-быстренькому. Исправим то, что братец не доделал. Обещаю быть чутким, нежным, заботливым, и каким там еще? В общем сама дальше придумаешь, — Он подхватил нижний край футболки и бесцеремонно потащил ее кверху.

— Как ты можешь? Он же твой брат, — я отпихивала от себя гадкие руки.

— А мне всегда нравились его игрушки, — цинично выдал Кирилл, — особенно когда без спроса их берешь.

Ядовиты слова били наотмашь, вызывая физическую боль где-то внутри, под ребрами.

— Стоять, — рявкнул он, когда я попробовала увернуться и сбежать, — приказа скакать не было.

Я все-таки дотянулась до него. Со всей мочи зарядила мерзавцу между ног и бросилась к двери, готовая хоть по битому стеклу бежать прочь, лишь бы отказаться от него подальше.

— Извините, что так поздно звоню, мне бы Юрия Дмитриевича услышать, — раздался злой голос позади меня, когда я уже справилась непослушными руками с замком и почти выскочила в коридор, — разговор есть. Срочный.

Он звонил Жуковскому!

Я резко обернулась, с ужасом наблюдая за тем, как Кирилл с ледяным хладнокровием ломает жизнь своим братьям.

— Никак нельзя отложить. На кону стоит очень многое, — произнес он тихо, решительно, жестко.

Не осознавая, что делаю, я бросилась к нему. Повисла на крепкой руке, пытаясь оттащить в сторону телефон.

— Пожалуйста, Кир! Не надо. Умоляю! Не говори! Не надо!

— У меня для него важные новости, — продолжал он, не отрывая от меня ледяного взгляда, — они касаются…"

"— Прекрати! — вцепилась в него как клещ, — остановись. Стой! Я согласна! Я все сделаю, как ты хочешь!

На красивых губах разливалась ленивая улыбка.

— Простите.

Я затравленно отступила, понимая, что некуда бежать.

Растянутая футболка безвольным комом упала к моим ногам. В одних трусах я стояла перед Кириллом и мечтала провалиться сквозь землю, а он, не торопясь, обходил вокруг меня, довольно цокая языком:

— Красивая. Ноги длинные, талия узкая, — остановившись у меня за спиной, сжал ладонями мою талию. От чужих прикосновений в жилах стыла кровь, и бедное сердце едва билось.