Заберу твою жену

К своему ужасу, я даже не знаю, хочу ли я, чтобы меня забирали.

В прошлом я умудрилась влюбиться в Германа с первого взгляда. Для романтической девятнадцатилетней девочки гениальный финансовый аналитик Боровский был самым красивым, самым умным и самым недостижимым.

Я и на миг не могла представить нас вместе. А во время первой близости в подвале отдалась Герману как последняя мазохистка.

Несмотря на боль, я и в фантазиях не позволяла себе думать об этом, как об изнасиловании.

Герман был для меня всем до того случая.

Однако сейчас, живой, он пугает не меньше, чем муж.

Я не знаю, где он был эти годы и почему не вернулся за нами раньше. Не представляю, какую игру затеял. А вместо прежней любви ощущаю тревогу.

Пять лет брака отбили всякое желание жить с мужчиной. Я слишком долго ломала себя, чтобы задержаться в этом доме... и в живых. Научилась терпеть, молчать и исчезать. Стала тенью, у которой нет прав и есть целый свод обязанностей.

От наивной доброй девочки Кати не осталось и следа.

Мне бы просто надышаться своей свободой. Поверить, что можно жить, не оглядываясь и не вздрагивая. И вспомнить, что это такое вообще – хотеть чего-то для себя.

- Я надеюсь, ты оценила мой широкий жест? – После визита врача Миша встречает меня в гостиной и движением руки заставляет остановиться.

- Работу медсестрой?

Наверное, не нужно шутить. Когда он так доволен собой, любая шутка может обернуться кошмаром.

"- Красивая, но дура! - рявкает Миша. – Ты мне ноги целовать должна! Аристархов теперь на неделю твой. Бери и пользуйся!

- Он еле жив. Даже доктор сказал, что нужна госпитализация.

- Этот Айболит просто денег захотел содрать побольше. – Отмахивается.

- Миша, я собственными глазами видела раны Аристархова. Его сильно избили. Чудо, что выжил.

- А обезбол на хрена придумали? Таблеточку ему дай, а потом жопкой крути.

- Ты сейчас шутишь? Или издеваешься? – Я правда не могу разобраться.

- Да кто ж с такими вещами шутит?!

Словно боится собственной прослушки, Миша отводит меня в сторону. Когда оказываемся в углу между гостиной и зимним садом, он расстегивает на моей рубашке верхнюю пуговицу и убирает волосы назад.

- Так лучше! – объясняет свои действия.

- Ты совсем не слушал, что я говорила?

- Все я слушал. А теперь ты слушай меня! – Тыкает указательным пальцем в солнечное сплетение.