Ужин с пантерой

 – У нас не подают картошку! У нас французская кухня, повар – дипломант конкурса «Петербургское консоме»!

Лола хотела спросить, отчего же тогда консоме так пахнет постным маслом, но решила промолчать, а то еще девица хлопнется в обморок от ужаса, и совсем еды не дадут.

– Могу предложить паровую форель и спаржу, – запела Лина.

– Валяйте! – Лола снова махнула рукой. – А пока хоть кофе, что ли, принесите! И к форели бокал белого вина, очевидно, у вас французское? Я предпочитаю белое бордо…

– Разве вам не сказали, что алкоголя у нас не подают? – удивилась Лина.

– Например? – прищурилась Лола.

– Ну, во-первых, конечно, алкоголь, – начала перечислять Лина, – от него очень плохо заживают переломанные конечности, далее кофе, крепкий черный чай, все жирное, острое, копченое, маринованное, консервированное, пряности…

– Кошмар, – едва слышно проговорила Лола.

– Колбасы, жирные сыры, наваристые бульоны, соль…

– Соль-то почему? – простонала Лола.

– А сердце? А почки?

– Ну, это я и не люблю совсем, спокойно без них проживу…

– Я говорю о ваших почках, – пояснила Лина, – без них тоже проживете?

– Слушайте, девушка, вы, кажется, за форелью собирались идти? – рассердилась Лола. – Ну так несите скорее. И вода минеральная хотя бы есть?

– Конечно! «Святой источник», «Нарзан», «Ессентуки», «Эвьен», «Перье», «Виши»…

Лола хотела затопать ногами, но вовремя вспомнила, что может отвалиться гипс, и сдержалась титаническим усилием воли.

Жадно глотнув ледяной минеральной воды, она немного успокоилась и огляделась по сторонам. Столовая была небольшая – всего шесть столиков. В углу допивала чай крупная старуха с пышной гривой светлых волос, которую Лола тотчас идентифицировала как парик. Встретившись с ней глазами, Лола слегка кивнула и улыбнулась уголком губ.

Рыба оказалась совершенно безвкусной, а спаржа по внешнему виду напоминала старательно вываренные корабельные канаты. Машинально Лола поискала на столе солонку и, конечно, не нашла, жутко рассердилась, но голод не тетка, так что, наскоро запихнув в себя все, что было на тарелке, и запив это безобразие жиденьким зеленым чаем, она решила, что пора уходить.

В холле за стойкой одиноко нес свою службу охранник.