Украденные прикосновения

Он пытается заставить Патрика сосредоточиться на нем, а не на мне.

""Я планировал поиграть с тобой некоторое время, прежде чем убить тебя"", — говорит Патрик. ""Но, возможно, я передумал"".

Когда он тянется за курткой, снаружи раздаются звуки выстрелов. Раздвижные двери открываются, и мужчины с оружием в руках вбегают внутрь, метко стреляя в ирландцев. Я узнаю среди них Кармело и Альдо. Окна на другой стороне склада разбиваются под выстрелами, и толпа ирландцев внезапно приходит в замешательство, бегая то в одну, то в другую сторону, казалось, не готовая к такому вторжению.

""Что ты делаешь! Ложись!"" — кричит он, когда я настигаю его. Я игнорирую его крики и обхожу кресло сзади. Мои руки связаны спереди, так что я в состоянии освободить его, но когда я тянусь к его запястьям, во мне поднимается холодная паника.

""Милен! Ложись, мать твою!""

Со всех сторон до нас доносятся крики и выстрелы, но, похоже, большая часть перестрелки происходит около дверей. Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь лицом к Сальватору и зацепляю свои связанные руки за его шею. Я забираюсь к нему на колени, сидя на нем, спиной к дверям и выстрелам вокруг нас.

""Милен! Какого черта?! Слезай!"" — рычит он, трясясь всем телом, пытаясь сбросить меня, но я прижимаюсь к нему грудью и обхватываю руками его голову, прижимая ее к своей груди.

""Черт возьми, Милен, я убью тебя на хрен! Слезь с меня и ложись на пол!"" — кричит он во всю мощь своих легких. ""Прямо сейчас!""

""Ты чертов магнит для пуль, Сальваторе"". Я целую его волосы и крепко сжимаю. ""И я уверена, что ты уже израсходовал свои девять жизней, так что сегодня ты больше не получишь пулю"".

Его грудь вздымается и опадает. Несколько пуль проносятся где-то рядом с моей головой и попадают в стол в глубине комнаты, опрокидывая его на бетонный пол. Тело Сальваторе начинает дрожать в моих объятиях.

""Vita mia"", — шепчет он. ""Пожалуйста. Пригнись"".

Еще одна пуля рикошетит от пола справа от нас, и я еще крепче прижимаюсь к нему. Его тело дрожит, как будто у него жар.

""Я люблю тебя, Торе"", — говорю я ему на ухо.

""Милен"". Его глаза покраснели.