Училка моего сына (СИ)

— В связи с чем вызвано ваше настойчивое приглашение? — резковато спрашиваю я, едва мы оказываемся в кабинете у директора.

И вроде бы вызывал меня он, а ощущение, что это он — на ковре. У Юрия Семёновича даже пот на лбу выступает, который он добросовестно стирает платочком.

— Понимаете, Захар Матвеевич, я... Хм. Сделайте что-то с Кириллом, пока у меня все учителя не разбежались, — он нисколько не играет.

Это немного успокаивает мой гнев. Такая честность подкупает.

— В чём дело? — расстегиваю пуговицы на пиджаке и усаживаюсь за стол.

— Кирилл — сложный молодой человек. За время общения с ним я сделал вывод, что ему нравится провоцировать окружающих и делать всё наперекор существующим правилам. Но эта черта всё-таки должна иметь какие-то рамки. Классный руководитель, которая вела их класс несколько лет, летом уволилась, сказав, что лучше пойдёт львов в цирк дрессировать, чем останется с этим классом. Новенькая... Я вообще не понимаю, почему ваш сын на неё взъелся.

Дальше директор в красках расписывает мне то, что случилось в эту субботу — сорванный субботник, облитую технической жидкостью учительницу... И вроде бы я должен возмутиться и отправиться наказывать собственного сына, но я давлю усмешку. Причём не слишком успешно.

— А давайте мы Марь Иванну послушаем, — почему-то становится интересно посмотреть на эту несчастную.

— Какую Марь Иванну? — спрашивает директор.

— Ну, как там её зовут, — отмахиваюсь рукой.

— Лия Сергеевна... - сообщает мне директор.

И вызывает к себе классного руководителя моего сына. Я представляю неудовлетворенную разведёнку лет тридцати, у которой куча проблем в жизни. Но на пороге директорского кабинета нарисовывается нечто. Я на несколько секунд залипаю, не совсем уверенный, что это пришла учительница, а не одна из одиннадцатиклассниц.

— Можно? — спрашивает она, заглянув в дверь.

— Проходите, Лия Сергеевна, — приглашает её директор, — Вот познакомьтесь — это отец Кирилла — Захар Матвеевич Кабирин.

Я их голоса слышу фоном, потому что... Потому что залипаю на тонкой фигурке, огромных глазах, пухлых розовых губах. И острых коленках... Не, училка одета как полагается — юбка длиной до колен, белая блузка, наглухо застёгнута словно у монашки. Но когда идёт, юбка чуть задирается и коленки видно.

Я же неожиданно испытываю нестерпимое желание положить руку на одну такую.